За весь этот долгий день ели только шоколад, да пару раз ползали по очереди в сторону — отлить и попить из холодного чёрного родничка, выбегавшего из-под земли у корней дерева. Всё остальное время дремали и наблюдали по очереди.
Когда стемнело совсем, Михал Святославич, коротко поглядывая на часы, приказал минировать пути отхода. Витька ползал по кустам, выставил десять РГД и столько же "пустых" растяжек.
— Через три минуты, — сказал Михал Святославич, когда Витька вернулся. Валька покосился непонимающе.
Угрюмо взвыли турбины. Это был не прогрев. Погрузчики разъезжались и было видно, как начинают перемигиваться огни на полосах. Отливавшее мокрым асфальтом в прожекторном свете чудище дрогнуло и пошло, ускоряясь, на взлёт. Поднимался округлый нос, алым сверкнули глаза… тьфу, пилотская кабина. Непроглядные тени побежали по округе. Взревела, закричала сирена. У Вальки на коже дыбом встали мельчайшие волоски, и, покосившись, он увидел, какие у Витьки глаза — больные и отчанные…
…Гвамп, издало странный звук чудовище. Дрогнуло. Внезапно стало беспомощным. Левое крыло переломилось в яркой магниевой вспышке, и, потеряв всю свою угрюмую мощь, С-5 сундуком рухнул прямо на периметр.
И — вспыхнул сразу весь.
— Урррааа!!! — звонко закричал Витька. И его крик, почти неслышный в гуле пожарища, перекрыл крикМихала Святославича:
— Огонь! Огонь, сынки!
— Рррррраааа!!! — зарычал Валька. — Ррраааа!!!
Мальчишки стреляли, словно торопясь опустошить магазины — стреляли и кричали в упоении. Они не видели, попадают ли и не старались попадать — просто били в мечущиеся тени, пока Михал Святославич не приказал:
— Отходим! Скорее!
— Нет, нет! — захрипел-залаял Валька. — Огонь, огонь, atoutprix,meurtetneserendpas…(Любой ценой, умираем, но не сдаёмся… (фр.))
— Назад! — яростно рявкнул лесник. Валька мотнул головой, в его глазах перестало плясать пламя. Теперь он видел, что через санационную зону уже бегут, стреляя в их направлении, чёрные тени. Слышались выкрики на двух языках, и Валька различил не сразу понятое повелительное — он давно уже не слышал английской речи: "Брать живыми!"
Витька канул в проход между растяжками. Валька, крутнувшись, залёг у корней дерева — в нём бушевала ярость, хотя уже и холодная. Михал Святославич тоже остановился, упал на колено:
— Ты что?!
— Сейчас, сейчас… — прошептал Валька.
Огромная фигура выросла среди кустов на фоне зарева пожара — угловатая, жуткая. Подняла руку в повелительном жесте, посылая своих наёмных рабов в черноту леса…
