Я хорошо понимаю, что вы удовлетворены сегодняшним Секретариатом. В случае раскола, это возможно наилучший Секретариат, который можно было бы ожидать. Но если единство будет сохранено, вы не можете оставить в Секретариате только членов Большинства. Может, следует составить Секретариат из пяти членов — трех из Большинства, двух из Меньшинства.
Если оппозиция колеблется, было бы лучше дать им в частном порядке знать: Мы готовы оставить Шахтмана членом не только Политического Комитета, но и членом редакции; мы даже готовы включить Эберна в Секретариат; мы готовы обсудить другие комбинации подобного вида; но что единственно неприемлемо, это превращение Меньшинства в независимую политическую единицу.
Я получил письмо от члена ИИК Лебруна. Странный народ! Они думают, что теперь, в момент смертельной агонии капитализма, в условиях войны и предстоящего подполья, нужно отойти от большевистского централизма в пользу неограниченной демократии. Все шиворот-навыворот. Но их демократия имеет чисто личное понятие: Позвольте мне делать, что мне захочется. Лебрун и Джонсон были выбраны в ИИК на основе определенных принципов, как представители определенных организаций. Оба оставили эти принципы и полностью игнорируют свои собственные организации. Эти «демократы» действуют как богемские внештатные очеркисты. Если бы у нас была возможность собрать международный съезд, они были бы тут же уволены и резко раскритикованы. Они сами в этом не сомневаются. В то же самое время они считают себя пожизненными сенаторами — и все во имя демократии!
Как говорят французы, "A la guerre, comme a la guerre" («На войне, как на войне»). Это значит, что мы должны приспособить ведущий орган Четвертого Интернационала к настоящему соотношению сил в наших секциях. В этом больше демократии, чем в претензиях несменяемых сенаторов.
Если этот вопрос будет обсуждаться, то вы можете ссылаться на эти строки как на мой ответ на документ Лебруна.
W. Rork
16 апреля 1940 г.
Дорогой товарищ Доббс,
Мы получили сообщение от вас и Джоу по поводу конвенции. Насколько мы можем отсюда судить, вы сделали все что могли, чтобы сохранить единство партии. Если в этих условиях Меньшинство все-таки идет на раскол, то это лишь покажет каждому рабочему насколько они далеки от принципов большевизма и враждебны пролетарскому большинству партии. Что касается деталей ваших решений, то мы сможем судить более конкретно, когда получим больше информации.
Я позволю себе обратить ваше внимание на другой вопрос, на статью Герланда против Бернама в связи с символической логикой, логикой Бертрана Рассела и других. Статья весьма резкая, и если оппозиция останется в партии, а Бернам в редколлегии "New International", её возможно следовало бы переписать с точки зрения «смягчения» выражений. Но представлена символическая логика очень серьезно и хорошо, и статья кажется мне весьма полезной, особенно для американских читателей.
Товарищ Вебер тоже уделил важную часть своей последней статьи этому вопросу. Мне кажется, что это надо разработать в форме отдельной статьи для журнала "New International". Мы должны продолжать систематическую и серьезную кампанию за диалектический материализм.
Брошюра Джима* замечательна. Это работа настоящего пролетарского вождя. Даже если плоды дискуссии ограничивались бы одной этой брошюрой, то она и тогда была бы оправдана.
С самыми теплыми пожеланиями вам всем,
W. Rork
В начале апреля 1940 г. Социалистическая Рабочая Партия провела национальную конференцию (съезд) с участием меньшинства. Голосование по главному спорному вопросу прошло 55-ю голосами против 31-го в пользу фракции Кэннона и Троцкого. Потерпев поражение, Бернам, Шахтман, Эберн и их сторонники решили отколоться и образовали свою «Рабочую Партию». Бернам практически отошел от работы в этой новой партии, а менее через месяц послал письмо с отречением от социалистической политики вообще (см. его документ от 21 мая). /И-R/.
23 апреля 1940 г.
Дискуссия в Рабочей Социалистической Партии С.Ш. прошла при полной свободе. Подготовка к конференции была абсолютно лояльна. Меньшинство участвовало в конференции, признав тем самым её законность и правильность. Большинство предлагало меньшинству все гарантии борьбы за свои взгляды после конференции. Меньшинство требовало свободы обращения к массам через голову партии. Большинство, разумеется, отвергло эту чудовищную претензию. Тем временем меньшинство произвело за спиной партии какие-то темные махинации и овладело "New International", который издавался усилиями всей партии и Четвертого Интернационала. Надо еще прибавить, что в редакции этого органа большинство соглашалось отвести меньшинству из пяти мест два. Но возможно ли интеллигентской «аристократии» оставаться в рабочей партии в меньшинстве? Ставить на одну доску профессора и рабочего, ведь это «бюрократический консерватизм!»
