– Вот и слава богу, – ответила Стелла. – Полагаю, ты хочешь поскорее с этим разобраться, и точно знаю, что я не хочу вносить половину платы за дом, где я живу не чаще, чем вынуждена это делать.
Последовала небольшая пауза.
– Значит, ты не вернешься?
– Нет, только не в этот дом. Он целиком твой.
– Спасибо, – сказал Бен.
– Это не имеет отношения к тебе, – сказала Стелла, что было ложью лишь отчасти.
На следующий день Стелла обрабатывала электронную почту на сайте Джейми, поражаясь обилию и разнообразию корреспонденции от его поклонников. Среди вежливых и доброжелательных сообщений были истории о мужестве, надежде и победах, согревавшие сердце. Вместе с тем иногда попадались поистине жуткие сообщения от крайне недовольных и озлобленных людей. Угрозы убийства. Предложения заняться сексом в анатомически немыслимых позициях. Непристойные картинки. Религиозные обличительные речи, которые заканчивались живописным описанием пыток и мучений, ожидающих Джейми в аду. Стелла установила фильтр для перехвата большинства отвратительных сообщений и отправки их в специально созданную папку под названием «Психи», но она все равно считала необходимым удостовериться, что не упустила ничего стоящего и не совсем безумного. Кроме того, время от времени угрозы убийства были так мастерски сформулированы, что проходили через фильтр, и Стелла только в середине сообщения обнаруживала, что она читает хорошо обоснованную аргументацию того, как и почему Джейми должен быть отравлен во сне или насмерть сбит автомобилем.
Примерно через полтора часа такой работы Стелла почувствовала, что ее внимание отвлекается на пачку писем от Джесси Локхарт. Они были захватывающими, и ей хотелось проглотить их за один присест, но, к счастью, почерк с трудом поддавался расшифровке для современного читателя, и это помогало обдумывать содержание. Она взяла одно письмо как вознаграждение за возню с неприятными электронными сообщениями.
«Я была нездорова и, по правде говоря, большую часть времени проспала последние две недели… Поистине, ничто не было чрезмерным для его щедрости, поэтому я получала всевозможные микстуры, таблетки и новейшие лечебные процедуры».
– Микстуры, – вслух произнесла Стелла. Старомодное звучание слова было странно уютным, но она хорошо понимала, что на самом деле все обстояло иначе. Даже будучи врачом, Джеймс Локхарт лечил свою жену с помощью крайне ограниченных средств и методов того времени, и Стелла ощущала острую, почти болезненную сестринскую симпатию к «бедной маленькой Джесси». Она попыталась представить, как бы все закончилось, если бы они с Джесси поменялись местами. Это было бессмысленное упражнение: она бы умерла еще в младенчестве.
– Вы знаете, что это такое? – Джейми вошел в комнату с конвертом в руке.
– Нет, – ответила Стелла, мысленно вернувшись к угрозам убийства. – Дайте посмотреть.
На белом конверте формата А5 знакомым почерком было выведено имя Джейми Манро. Почерк принадлежал Кэтлин. Озадаченная, Стелла открыла конверт.
– Не надо, – предупредил Джейми. – Письмо может быть отравлено.
– Сомневаюсь, – сказала Стелла.
Джейми достал сложенный листок из конверта, прежде чем она успела прочитать письмо.
– Кто такая Кэтлин?
– Кэтлин Бэйрд. Подруга, у которой я остановилась, прежде чем пришла сюда.
Стелла недоумевала, почему Кэтлин написала Джейми. Ошиблась с адресатом или это какая-то экстравагантная шотландская традиция?
– Ах да. Конечно. – Джейми, нахмурившись, читал письмо.
– Что там?
– Она пишет, что вы больны, – бесцветным тоном отозвался он.
Стелла почувствовала, что краснеет.
– Это не…
– «После операции Стелла Джексон находится в нестабильном состоянии, вызывающем сердечную аритмию. Один из таких эпизодов произошел в понедельник, но она отказалась от медицинской помощи. Я волнуюсь за нее и надеюсь, что вы убедите ее пройти обследование. Она обещала мне это сделать, но я ее знаю. Она не хочет».
– Черт побери, – пробормотала Стелла.
– Вы не хотите пройти обследование в больнице?
– Нет, – она покачала головой. – Я правда не хочу. С меня уже хватит больниц на всю оставшуюся жизнь.
– Вполне справедливо, – согласился Джейми. – Впрочем, это не мое дело.
Он бросил письмо в мусорную корзину и вернулся в свой кабинет.
Стелла ждала, когда наступит облегчение, и оно пришло, но было слабым и далеко не таким утешительным, как она ожидала.
