Да, мы с сожалением и сочувствием должны констатировать, что практические результаты кипучей деятельности Агрария были равны нулю. Хоть он с самого раннего утра до позднего вечера копался, как крот, на своем вспаханном и перепаханном участке, удача ускользала от него, а неудачи и беды буквально преследовали по пятам. Выросшая с кулачок капуста вдруг останавливалась в своем развитии, словно заколдованная злым волшебником. Знаменитая по стойкости помидорная рассада действительно выдерживала самые суровые заморозки, но на этом ее достоинства и кончались. Мелкие, как пуговицы, ядовито-зеленые плоды годились разве что именно на пуговицы — так они были тверды и малосъедобны. На его плантации совершала набеги совка и начисто поедала лук-порей. К Аграрию собирались как будто созванные со всех участков долгоносики-цветоеды и за два-три ясных солнечных дня уничтожали все плодовые завязи на яблонях.
Но даже в те счастливые сезоны, когда не происходило никаких стихийных бедствий и Аграрию удавалось вырастить приличный урожай, он все равно не получал ожидаемых доходов. Едва только он появлялся со своим растительного происхождения товаром на рынке, его тотчас окружали усатые дяди с юга, бойкие тетки из-под Мелитополя и сбивали цену. Аграрий, если не нищенствовал, то едва-едва сводил концы с концами.
Находясь вот в таком бедственном положении, он и пригласил к себе Теоретика.
— Хочу с вами посоветоваться, Кай Юрьевич, — сказал Фаддей Скурихин. — Делаю я как будто все правильно, а итог каждый раз получается плачевный. Хозяйка грозится, что прогонит меня со двора.
— Ну до этого, я думаю, дело не дойдет, — возразил Теоретик. — Можно мне осмотреть ваш участок?
— Пожалуйста! — с готовностью отозвался Аграрий.
Они долго бродили между грядками и клумбами.
Фаддей давал объяснения. Теоретик как будто воспринимал их с интересом и даже время от времени прерывал репликами: «Вот как!», «Неужели?», «Скажите пожалуйста!» Но это была лишь хорошо отработанная личина заинтересованного собеседника. На самом же деле Диогенов, прежде чем принять решение и дать окончательную рекомендацию неудачнику, тщательно обдумывал создавшуюся ситуацию. Так поступает опытный клиницист у постели словоохотливого больного: как будто и слушает его жалобы на действительные и мнимые недомогания, а сам в это время обдумывает течение известной только ему одному болезни, чтобы поставить точный диагноз и назначить правильное лечение.
Когда они вернулись на веранду, Диогенов, сделав первый глоток крепкого чая из принесенного хозяйкой стакана, спросил:
— Скажите, Фаддей Георгиевич, вы по-прежнему считаете, что ваше призвание — земледелие?
— Да, — твердо ответил Аграрий, которому претили занятия всеми другими видами бизнеса.
— Тогда я должен высказать откровенное суждение о вас как о земледельце. Боюсь, что оно покажется вам слишком резким.
— Меня это нисколько не пугает, — печально промолвил Аграрий, достаточно наслушавшийся резких суждений и оценок из уст собственной супруги.
Теоретик поддел ложечкой толику домашнего варенья, проглотил несколько вишневых ягод, сделал второй глоток чая и сказал:
— Как земледелец вы отсталый человек. Когда-то с трудом достигли уровня Бербанка, но не дошли до Ивана Владимировича Мичурина. Вы черпаете свои познания из порядочно устаревших источников, — и Диогенов скептически поглядел на сваленные в углу веранды книги. — Вы не в курсе современных течений в агрономии. Да, вы ужасно отсталый человек. Если это прилагательное будет достаточно сильным в данном конкретном случае.
— Простите, — обиженно реагировал Аграрий, — я слышу от вас одни оскорбления и ни одной содержательной рекомендации.
— Они будут, Аграрий, — спокойно сказал Диогенов. — Не надо спешить. Лучше скажите мне, во что вам обойдется вырубка на участке всех кустарников и сплошная вспашка?
— Думаю, что недорого, если, конечно, рассчитывать только на свой личный труд.
— Тогда в чем же дело? Действуйте!
— Как? Уничтожить плоды моих многолетних опытов по выведению особо стойких томатов, которые, я уверен, смогут произрастать в условиях вечной мерзлоты?
— Да оставьте вы все это! Оставьте ваши опыты научно-исследовательским институтам и их ученому персоналу. Вы же знаете, этот персонал находится на государственном содержании, а вы пока вынуждены обременять супругу штопаньем ваших носков. Вам нужно действовать наверняка.
Аграрий отодвинул от себя недопитый стакан чая и спрятал ноги в заштопанных носках под стул. Потом спросил:
— Значит, у вас есть для меня дельный совет?
— Да. Рубите и копайте!
— А нельзя ли конкретнее?
— Внесите в почву химические и особенно органические удобрения.
— А потом?
