— Как чем? Приказы вон пишет и талончики выдает. В отдельные номера.
Поднимаюсь на второй этаж, стучусь в фанерную дверь.
— Войдите.
Тот же студенческий письменный стол, телефонный аппарат, пальто на гвоздике и при нем галоши.
— Мне бы талончик…
— А вы от кого?
— Да как будто ни от кого…
— Я спрашиваю, кто вас направил? Или вы просто так, население?
— Население.
— Не можем. Список лиц на пользование отдельными номерами составлен коммунхозом и апробирован в исполкоме. Помоешься и в общей мыльной. Не вздумай только белье стирать.
Снова, как в меховом ателье, свободный переход на «ты».
Небольшой городок Донецкой области. Есть в городке парк. А в парке — кассирша, которая продает билеты на танцплощадку, баянист, услаждающий слух любителей падеграсов и липси, садовник, который ухаживает за деревьями и цветами, плотник, ремонтирующий скамейки, двое рабочих, сторож.
Есть и директор. Он ничего не продает, не ремонтирует, не сторожит, ни за чем не ухаживает. Он пишет в редакции газет и журналов.
Оказывается, есть в парке свои проблемы. Плотник косо смотрит на сторожа. Кассирша занята интригами. У баяниста ветер в голове. Садовник копает не только под деревьями, а и под ним, директором.
Но фактически проблем никаких нет. Кроме одной: чем бы заняться директору? Потому что на неверную тропу сочинительства его толкнула зеленая скука.
Существовало время, когда чрезвычайно удобно было иметь под каждой, даже самой крохотной вывеской директора. Он отвечал за так называемое политико-моральное состояние. Его можно было «привлечь» в любой момент и по любому поводу. Время это прошло, псевдодиректор остался. Он не строитель, не металлург, не педагог, не агроном, а просто директор. Особая профессия, хотя и не очень понятная. Тот же Шайкин с момента переименования Богородска в Ногинск директорствовал и на городском рынке, и в пошивочной мастерской, и в павильоне «Пиво — воды», пока не оказался в своей родной стихии…
Скажите, чем занят директор кинотеатра?
Определением репертуара? Нет, репертуар составляет за него кинопрокат.
Продажей билетов? Для этого есть кассиры.
Финансовой отчетностью? Ее ведет бухгалтер.
Наблюдение за порядком в фойе и зрительном зале? Этим заняты контролеры.
Разрешением возникающих у зрителей претензий? Но в кинотеатре есть администратор.
Может быть, он отвечает за сохранность кинолент, их получение и быстрый возврат? Нет, спрашивают за все это с киномехаников.
Уж, конечно, директор не подметает пол, не продает газированную воду и не рисует рекламных плакатов.
Чем же он все-таки занят? Общими вопросами.
Но какие могут быть в кинотеатре общие вопросы, кроме совершенно конкретного вопроса о фильме, который сегодня демонстрируется?
У нас множество мелких коммунальных, бытовых и культурных учреждений. И за любым прилавком, за каждым окошечком видим мы внушительную фигуру директора. Хотя такими учреждениями-малютками великолепно мог управлять и нести материальную ответственность либо старший мастер, либо завхоз. А общественность помогала бы ему и контролировала. У нас много сделано и делается для ликвидации вредных последствий культа личности, но почему-то одно из его порождений — лишние люди — продолжает здравствовать.
А ведь, ей-ей, не надо приставлять к Митричу директора. Практика показала, что он и сам хорошо знает, можно ли превратить шкурку молодого олененка в отличную шапку и сколько на подобное превращение потребуется времени.
— Да, есть на свете горячие профессии, — задумчиво сказал Павел Иванович. — Ведь сознает иногда человек, что жизнь свою фактически ставит на карту, а ничего поделать не может: сам же, по доброй воле, взялся за дело, на котором и сгореть можно.
— Бывает, — согласился я. — Возьмите хотя бы, для примера, проходчиков шахт, моряков, геологов…
Мы сидели в лодке посреди озера и мирно беседовали. Утренний клев кончился, наши удочки неподвижно замерли, будто впаянные в застывшее озерное серебро. Даже стрекозы, опускаясь на шаткие вершины поплавков, не в силах были пошевелить их.
Павел Иванович, завзятый рыбак, с которым я регулярно встречаюсь то на одном, то на другом водоеме, укрепил удилище и закурил.
— Про этих вот разведчиков недр вы правильно упомянули. Бывают у них происшествия, приходилось читать в газетках. Но все ж таки не тот коленкор.
— Что значит — не тот?
— Да так вот, как слышали.
Я горячо заступился за геологов. Встречаются на их пути бурные горные речки, водопады, провалы, но должны они идти, повинуясь долгу…
— Провалы, говорите? А вот слушайте, какой случай произошел вот тут, на этом самом озере. По последнему льду было дело. Никто на озеро и ступить не решался, а он пошел. «Меня, говорит, долг зовет». Ему с берега кричат, чтобы левее, к камышам держал, где мельче, а он бесстрашно идет на самый омут. Ну и провалился. Пока по берегу бегали, доски от заборов отдирали, он и утонул, сердешный…
