– Очень хорошая у тебя внешность, обалденная просто, – и Оля потянула Ивана на себя. – И волосы так здорово отросли. Вот так и носи, или пускай даже еще длиннее будут… вот где-то так, пускай, – Оля ткнула пальцем в его ключицу.
– Оля, Оля, отпусти меня, – хрипло посмеивался Иван, тщетно пытаясь отогнать волну мучительных воспоминаний, а также отцепить Олины длинные, с ярким маникюром пальцы от халата.
– Ну, побудь еще немного, Ванечка, – промурлыкала она.
– Надо идти, мой хороший, – коснувшись губами ее плеча, ответил Иван.
Обняв Ивана за шею, Оля запустила пальцы ему в волосы.
– Тебе понравился мой подарок, Роза? – спросила она.
– Угу. Очень.
– Будешь носить?
– Уже ведь, – Иван потряс запястьем.
– Тогда ступай, злыдень. Нет, подожди, иди сюда, – и Оля впилась в губы Ивана долгим глубоким поцелуем, и тот, ощущая прилив возбуждения и легкую приятную дрожь, ответил действием взаимным, однако, спустя мгновение, понимая, что пройдет минута, и он с собой не совладает и уж потом не выберется от Оли до следующего вечера, решительно отстранился. Недовольная, Оля отвернулась к стенке.
Одевшись, Иван «опрокинул» еще рюмку, отнес водку и перцы обратно в кухню, и там, стоя у окна, вновь закурил – глубоко затянулся и, выпустив кольцами дым, набрал на стоявшем на подоконнике телефоне номер своего лучшего друга.
– Алё, – раздался бодрый голос Николая.
– Спишь?
– С чего это?
– Ну, не знаю… самолет там… перелет…
– Приползай давай, – весело сказал Николай.
– Минут через сорок. Ой, нет, через час. Я в магазин заскочу, надо чего-нибудь?
– Конфет.
– Конфет… – задумчиво повторил Иван, поглощаемый новой сильной спасительной волной. – O’k. Ванну наберешь мне?
– Душем обойдешься, – засмеялся Николай и отключился.
– Позвонишь вечером? – слабым голосом спросила дрожащая и шмыгающая носом Оля, когда Иван склонился над ней и коснулся губами щеки.
– Не-а, – ответил он и вышел из комнаты, а затем и из Олиной квартиры. Закрыв дверь, он опустил ключи в почтовый ящик.
…«Три часа уже», – безо всякого расстройства или раздражения подумал Иван, слушая доносившиеся из чьего-то окна
…на мокрую от дождя улицу, где все с той же блаженной улыбкой, кинув взгляд на Олины окна, а затем на окна расположившегося в подвале дома азербайджанского ресторана, поймал такси. Медленно и осторожно Иван забрался на заднее сиденье, приняв удобное для спины положение, приоткрыл в душном салоне окно и скомандовал водителю ехать в любимый дорогой супермаркет.
Прибыв в магазин, в этот гастрономический поистине рай для разборчивых, сытых и весьма обеспеченных людей, он купил несколько бутылок шампанского, средних размеров банку икры, сигарет, выпечки и швейцарского шоколада конфет в огромной, размером с доску скейтбордиста коробке. Вновь погрузившись в ожидающую его машину, Иван громко откупорил бутылку и за время пути, заедая ароматным, теплым, щедро начиненным ветчиною круассаном, выпил почти все ее содержимое.
– Привет! – шурша тяжелым пакетом, поздоровался Иван, заходя в квартиру.
– Привет!
– Когда уже закончат? Тутошний интерьер меня с ума сводит. Уныло до черта, – улыбался Иван, с нескрываемым восхищением глядя на друга.
– Думаешь, мне нравится?.. Вообще-то, к моему возвращению все должно было быть готово. И работнички мои с этим радостным известием меня встретили. Я же из аэропорта домой сначала двинул. Уроды безрукие! Видел бы ты, как они в ванной накосячили. Только материал дорогущий загубили, бляди! Заставил переделывать все. Так что еще неделя-две, может быть. Вань, у меня человек на проводе, я договорю? – и Николай скрылся в одной из комнат съемной своей квартиры.
– Ну конечно, как всегда, – буркнул Иван, но без злобы или недовольства, все с той же счастливой улыбкой на устах.
В кухне он выложил покупки на стол, вынул из сушилки бокалы, открыл икру, воткнул в аппетитную, из осетровых яиц кашицу две ложки, и, сняв с конфет обертку, понес все в комнату, где на разобранном диване в оттеняющей превосходный загар белоснежной футболке и черных кожаных брюках развалился перед телевизором Николай, и просматривал ежедневник, и курил, и время от времени поглядывал на экран. Показывали про жизнь – про животных, про рыжих, пушистых, хвостатых, про самцов и самочек, про самцов и самцов – про то, как белки трахают белок.
