Устав быть пассивным свидетелем, Джеймс ринулся вперёд. Он схватил женщину за пальто и потащил на себя. Она упиралась сапогами в асфальт, но Джеймс, подставив ей подножку, заставил женщину ослабить хватку. В итоге ему удалось остановить пребывающую вне себя воительницу и спасти несчастного ухажёра. Тот, быстро встав на ноги, умчался прочь без оглядки. Женщина же, отдышавшись, начала наступление на Джеймса. Однако не пройдя и метра, упала, точно подкошенная, и, страдая от эпилептических припадков, мгновенно скончалась.
Иви с не меньшим ужасом, чем тот, что испытывал сбежавший ухажёр, наблюдала за происходящим. Она не могла поверить, что люди могут вот так запросто потерять рассудок и поддаться животным инстинктам. Затем всё очень быстро завертелось, точно девушку внезапно бросили в центрифугу, вращающуюся с более быстрой скоростью, чем скорость света. Она махнула рукой, чтобы ухватиться за ствол дерева, но почему-то рука не достигла цели. Иви удивлённо посмотрела на Джеймса и улыбнулась, когда выражение его лица из просто обеспокоенного превратилось в охваченное паническим страхом, и он шагнул ей навстречу, выкрикнув:
— Иви, что с тобой?
Через секунду голос Джеймса испарился. Девушка опять погрузилась во тьму. Но тьма длилась недолго, и спустя ровно двадцать пять шагов, которые Иви успела сделать, не видя ничего перед глазами, растаяла. Мгла ушла, сопровождаемая мелодией телефонного звонка. Иви ещё толком не успела понять, что происходит, но уже потянулась к мобильнику. Она приставила трубку к уху автоматически, даже не осознавая, что делает.
— Добрый вечер, Иви. Это снова Доминик.
— Я слушаю, — довольно невнятно проговорила девушка, осматриваясь по сторонам. Огромные фиалковые стены, старый телевизор и рыжий кот, копошащийся у её ног, укрытых мягким пледом. Похоже, Джеймс привёз девушку в квартиру дяди. А она, похоже, снова бухнулась в обморок. Что ж, это неудивительно.
— Я тут поразмыслил, и у меня появились идеи относительно этих чисел.
— Что? И какие же? — Иви тут же подскочила с дивана, словно её окатили ледяной водой.
— Насколько я помню, Double V начал отсчёт после маскарада, так?
— Да.
— На празднике мужчина убил офицера полиции ровно в десять часов вечера. Полагаю, это разгадка к первой полученной цифре.
— Но почему он отсчитывает от дня после маскарада, а не от самого праздника, ведь убийство случилось именно там?
— Этого я, к сожалению, пока выяснить не смог. Но девятка имеет более важный смысл.
— Что за смысл? — стараясь совладать с нарастающим волнением, Иви крепко сжала в ладонях ткань пледа. Тем временем Доминик, которому, казалось, передалось волнение девушки через телефонную трубку, продолжил колеблющимся тоном:
— После того, как мужчина покончил с офицером, он также скончался. Разница во времени между этими двумя событиями составляет ровно девять минут. Женщина, которая сегодня напала на своего спутника, тоже погибла спустя девять минут после того, как набросилась на него.
— То есть, имеется вероятность, что следующий обезумевший, если он, конечно, появится, умрёт спустя девять минут после одичания?
— Скорее всего, да.
— Спасибо, Доминик. Хотя, честно признаться, не понимаю, почему ты делишься со мной такой информацией. Это ведь противозаконно.
— Я делюсь с тобой не как со случайным свидетелем или возможным подозреваемым, Иви, — тяжело вздохнув, заговорил комиссар, — а как со своим другом. После гибели Эрика у меня почти не осталось друзей. Да что я говорю? У меня их и вовсе не осталось.
Иви молчала, не зная, как ей стоит ответить на душераздирающее признание Доминика. Однако сам мужчина не настаивал на её отклике, ему просто нужно было это сказать, чтобы немного успокоиться.
— Кстати, есть ещё кое-какие новости, — Доминик поспешил переменить тему, пока не ляпнул что-нибудь лишнее, — Наш судмедэксперт обнаружил наиболее сохранившийся кусочек кожи одного из безумцев в масках.
Девушка громко сглотнула:
— Неужели?
— Да. В общем, мы пробили по базе. Оказалось, что она принадлежала некоему Патрику Сатлеру.
— Вы же были уверены, что у Сатлера была только дочь.
— Были. А теперь выяснилось, что документы, подтверждающие её личность пропали из всех архивов. Зато всплыли новые, подтверждающие, что Патрик был сыном канцлера.
Иви собиралась задать Доминику вопрос, так и режущий ей кончик языка от нетерпения и любопытства, но вибрация телефона прервала её намерения. Девушка попросила комиссара чуть-чуть подождать и открыла очередное сообщение от W. Вопреки ожиданиям о том, что следующим числом должна была быть восьмёрка, на экране вырисовывались очертания цифры 5.
— Я перезвоню тебе позже, — произнесла Иви и тут же бросила трубку, не объяснив комиссару, что произошло. Это и не требовалось. Наверняка, он и сам догадался о случившемся.
