И лифт понёс трёх связанных общей миссией, но совершенно вымотавшихся людей на дно восьмидесяти семиэтажного небоскрёба.
Иви вышла на тринадцатом этаже. Чёрная накидка, которую она стянула с Хэллмета, по-прежнему хранила тепло его тела, что ощущалось довольно приятно среди морозного ночного воздуха. Глаза внимательно осмотрели погрузившийся во мрак коридор сквозь прорези маски Гая Фокса. Кругом воцарилась гробовая тишина. Даже шаги Ивиных ног были едва различимы при аккомпанементе шороха накидки.
Девушка не была до конца уверена в том, что, поддавшись эмоциональному импульсу и позволив Доминику и Хэллмету заняться поиском способа по возвращению людям их человеческого облика, приняла верное решение. Во-первых, наверное, не следовало вновь доверяться человеку, который на протяжении стольких месяцев водил её за нос, как глупого ребёнка. Во-вторых, наверняка не следовало отправлять обычного художника на столь важную миссию. Тем более, в компании без пяти минут злодея, меняющего стороны быстрее, чем одна стрелка часов, успевающая догнать другую. Ну а в-третьих, уж точно не следовало соглашаться на роль приманки для оставшихся злодеев. Хэллмет, конечно, порывался занять место жертвы, но после того, как Иви втянула в свои запутанные дела постореннего и не привыкшего к любого рода потрясениям, она считала себя обязанной даже больше, чем прежде.
Девушка поравнялась с широкими окнами. Свет уличных фонарей бился в их прозрачные стёкла, образуя неровную световую дорожку на полу. Несмотря на согревающее тепло накидки, Иви не могла расслабиться. Мышцы будто сковало жёсткой судорогой, не позволяя ни пошевелиться, ни вздохнуть. А всё потому, что она чувствовала, что находилась в помещении не одна. Что кто-то следил за ней исподтишка.
Но вот кто? Джеймс, выживший после схватки с Марлой? Или сама рыжеволосая дьяволица? А, может, внезапно скрывшийся из вида Чарльз?
— Я знаю, нас прервали наверху. Но не стесняйся. Задавай вопросы, терзающие твоё нутро.
Вытянутая фигура выступила из мрака, подставляя лицо отблескам фонарных лучей.
— Ты оставил своего союзника корчиться в муках боли. Почему, Чарльз?
Юноша обошёл девушку сзади, при этом сохраняя довольно обширную дистанцию. Словно говорил, что не собирался причинять ей вреда. Только Иви почему-то в это не верилось.
— Не думаю, что это именно то, что занимает тебя в данный момент, — мастерски уклонился от ответа Чарльз.
— Хорошо. Тогда как ты объяснишь неоднозначное присутствие Марлы во всей революционной истории?
Девушке и вправду хотелось наконец узнать, каким образом девочка-подросток оказалась втянута во взрослые жестокие игры.
— О, тут я могу быть полезным. Только начнём с того, что настоящее имя её вовсе не Марла. Её зовут Валери Сатлер.
Минутку… Это разве не имя, принадлежавшее той несчастной актрисе, которая разделила участь подопытного кролика и ввиду своей непригодности была умерщвлена? Та, что жила в соседней с Вэ камере и чьи послания дошли до Иви тем же способом, как он получил их в первый раз? Но почему тогда девушка носила фамилию Сатлер?
Иви почти пожалела, что задала вопрос без возможности на дополнительные раздумья. Однако её собеседник уже углубился в рассказ, так что давать задний ход было поздно:
— Начнём с того, что наш канцлер — тот ещё увалень. Завёл двоих детей от разных женщин, да ещё и скрыл существование обоих. Валери была старшей. Её мамочка поначалу не хотела оставлять фамилию именитого папаши, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но тот посчитал, что именно его фамилия убережёт девочку от возможных неприятностей. Не помогло. Когда её упекли в Ларкхилл вместе с другими, Сатлер и пальцем не пошевелил, чтобы её освободить. Потеря репутации и власти — штука опасная и стимулирующая к самым подлым поступкам, надо заметить.
— Но разве никто не узнал фамилию девочки? И сколько ей было лет?
— Ты что, забыла, каких зверей представляло наше правительство? Дети, взрослые, старики, — для них одна сплошная бездушная и безродная масса. А фамилию она назвала другую. Недолюбливала папашу и не хотела ничего общего с ним иметь. Протеро, правда, потом всё же выяснил её истинную личность. Наверняка начал докучать канцлеру. Кто знает, может, это и поспособствовало его продвижению по карьерной лестнице.
Иви внимала каждому слову Чарльза, даже не стараясь вникнуть в их суть. Настолько её шокировал клубок распутывающейся истины. Хотя, казалось, уже ничто не способно её удивить.
— Ну, девочку тогда перестали прессовать. Только вот исправить её состояние уже никто не мог. Из-за вколотых лекарств её психика дала сбой. Как и иммунная система вместе с генетическим фондом. В общем, развитие клеток замедлилось наравне со старением всего её организма. Поэтому и выглядит она в свои тридцать два года, как тринадцатилетняя девочка.
