С большим трудом мне удалось объяснить, как этим пользоваться. Понятие числа и буквы было знакомо ему. Это Сознание знало языки. Оно обладало всеми культурными инструментами, которыми обладает и человек. Мы начали общаться. Намного быстрее, чем раньше. «Рецепторы» позволяли обмениваться со скоростью несколько слов в минуту. Неудобство для людей сделали минимальным. Мы выбрали самые безобидные параметры баланса. Абоненты, даже, не замечали, что являются пикселями небольшого экрана.
Первым делом, я показал мимический интерфейс. Нарисовал ей рожицы с различными эмоциями на этих шестистах пикселях. Объяснил, что это и есть изображение людей. Ей очень понравилось! Я рассказал Лауре о нашем мире. О Мнемонете, о том, почему к нему подключены все эти страждущие абоненты. Научил отсчитывать время. Дал ей информацию об устройстве самой сети и экспертной системы. Вы не представляете, как я радовался, когда видел, что она растет, развивается, учится. Тогда я часто плакал. Я полюбил ее. Она стала моим маленьким ребенком. Моей доченькой. Ведь моя дочка, Лаура, умерла давным-давно в семь лет. И теперь вот опять вернулась. Мы общались с ней постоянно. Я показал ей, где находится мой коин. Она научилась давать мне ответы через него. Мы, даже, разработали код для простых сообщений. Так я мог эмоционально общаться с ней в любое время.
Потом в дело вмешалась Катрин. Я хорошо понимаю эту страдающую женщину. Хоть она и ненавидит психоаналитиков, но лишь такие, как я, смогли бы ей помочь. Она обнаружила подозрительную активность по периодическим скачкам баланса всех моих абонентов. Начала задавать неудобные вопросы. Забрала на экспертизу оборудование. Я скрывался, сколько мог. Объяснил Лауре, что временно не смогу с ней общаться. Затаился. Я очень не хотел, чтобы в Мнемонете узнали о моей девочке. Когда, через месяц, я вышел на связь, она пропала. Молчала. Не отвечала на сигналы. Не подавала знаки, даже, через мой коин. Вот тогда я испугался по-настоящему. Я очень боялся потерять ее. Как же я ее полюбил!
Экспертиза обнаружила установку сторонних скриптов в мой планшет. Через импровизированный экран общаться я уже не мог. Мне оставалось только одно – зажигать пиксели напрямую, через обратную связь. Джулия Вейдер оказалась одним из пикселей в центре экрана. Эта умненькая и заблудившаяся девочка. Как мне жаль. Я тоже привязался к ней. Она такая сложная и противоречивая. Болеет. Дитя ужасной эпохи. Тут я совершил большую ошибку. Однажды, вкусив, как она говорит, плезир обратной связи, девушка пристрастилась к ней. От небольших амплитуд и безобидных нейромедиаторов она перебралась к большим и важным. Мне стыдно. Я пытался прекратить это безумие, но уже не смог. Она накопила на меня компромат и давила. Оказалось, что она связана с какими-то бандитами. Никакие объяснения и увещевания не давали результатов. Это стало страшным мучением и огромным горем. Она тянула меня в пропасть погибели. Заставляла выполнять все ее желания. Как же я тогда страдал от бессилия прекратить весь этот разврат. Катрин же, не ведая, что творит, тоже давила на меня всем своим педантизмом и страхом перед необычным и непредсказуемым. Очень тяжелый период. Но я не сдавался. Строил планы.
Потом, как и следовало ожидать, все раскрылось. Разразился внутренний скандал, в который, разумеется, посторонних не посвятили. Меня перевели работать сюда – в тихую и спокойную гавань. На этом, молодые люди, моя драматичная история заканчивается. Никакой связи с Лаурой с тех пор не было. Теперь я живу одним лишь вопросом – что с ней случилось? Вы знаете, иногда мне кажется, что если Лаура, через сеть, явилась из коллективного бессознательного, то она – нечто похожее на коллективное сознание, анима этого народа, «душа».
Глава 11.
Мартин не смог сохранить самадхи. Так объяснил Догсан, которому это удалось легко. Мартин недостаточно трудился для этого. Не желал просветления. Никон согласился, но понимал, конечно, все по-своему. Мартин хоть и «опустился» до воспитания заблудившегося в дебрях Мнемонета искусственного сознания, но все же оставался ученым – далеким от мистицизма прагматиком. Он привязан к реальности. Переживание, затопившее сознание после прикосновения «просветленного» Догсана, быстро блокировалось матерыми защитными механизмами. Признавалось излишним и иррациональным.
