Следователь вмешался в работу, как обычно, неожиданно. Позвонил и настойчиво попросил явиться на станцию метро Баркенс. Никон, привыкший уже к постоянно ломающемуся расписанию, сдвинул ближайшие три часа на вечер. Пострадав мельком о том, что придется работать до восьми, он мысленно улыбнулся предложению Юлии Ведерниковой. Теперь оно казалось не таким уж и экстравагантным. Загрузился в метро. Протарахтел до станции Плейдом, перебежал на Вудендор. Оттуда, долго прождав поезд на разбитой лавочке, нудно дотащился в ржавом, громыхающем словно цистерна товарняка, вагоне до Баркенс. Скудно освещенные, несколько постаревшие, станции сменяли темные, таящие в своих закоулках тайны Города, перегоны, как короткие дни меняют ночи. В метро получилось отдохнуть. Вопреки душераздирающему скрежету стали и сталь, выспаться без кошмаров. Показалось, что без проблем промоталась, пронеслась мимо целая неделя жизни. Длинная ночь – короткий пасмурный день – опять ночь. Несомый напористым и грубым подземным ветром, выкарабкался на поверхность. Город здесь фонил еще большей чуждостью и холодом, чем в центре. Погода портилась. Мокрый обшарпанный бетон вокруг резонировал со свинцовым, с коррозинкой клочковатых облаков, небом. Позвонил. Петрович, как сокращенно называл про себя следователя Никон, ждал его наверху у дороги. Без лишних слов и церемоний запихал в раздолбанный служебный драндулет. Тарахтя неплотно пригнанной дверью и багажником по многолетним ямам, пронесся через развязку на Капитальное шоссе. Никон, привыкший дожидаться, когда все станет ясным без лишних слов, задал лишь один вопрос, который следователь сосредоточенно проигнорировал. Проехав мимо урочища Скинхилл, которое после нескольких суровых зим стало совсем безлесным и пустынным, неожиданно свернул на улицу Индустриальную. Понесся, не обращая внимания на широкие щели в стыках между плитами, по прямой. Вдоль плененной в канаву из плит, речки Сванки. Выехал к ее железобетонному устью, впадающему в древний, тяжко вздыхающий под тяжестью свинцового неба Дисифен. Серые ровные берега уже обжили люди в засаленной и штопаной форме врачей скорой помощи и полицейских. Первые копошились возле фигурки, беспомощно залегшей на носилках. Вторые бродили по округе, внимательно вглядываясь под бывалые ботинки. Следователь прытко выскочив из машины, нагло потянул Никона к врачам.
– Узнаете?!!
Спросил тоном, одновременно сердитым и вкрадчивым. Какие черты характера могли бы порождать такое сочетание обертонов, Никон еще не понимал. Времени не нашлось на такие размышления. Человека он узнал внимательно приглядевшись. Запомнил лицо на первом собрании у следователя.
– Видел пару раз на общем собрании у супервайзера и у Вас. Не помню, как зовут.
– Это Антигония Зограф! – с нажимом и досадой воскликнул Петрович. – Два дня не появлялась на работе и не отвечала по телефону. Координаты коина определить не удавалось. Здесь ее обнаружил проживающий неподалеку бомж.
– Слава Богу, что она жива.
– Откуда вы знаете, что она жива?
– Судя по действиям медиков.
– Она не вполне жива. Она находится в коме.
– Печально.
Никон подошел ближе. Всмотрелся в бледное обескровленное как у алебастровой статуи лицо в кислородной маске. Беззащитная тонкая фигурка, обдуваемая влажными речными ветрами, вызвала чувства жалости и печали. Кисловатые, горьковатые и бесформенные, как подбродившая ягода или фрукт. Никон всегда чувствовал что-то подобное, когда доводилось видеть бренность и хрупкость человеческого существования.
– Если бы Вы знали как мне печально, – согласился следователь.
Никон поинтересовался у врачей:
– Какой диагноз?
– Пока не можем сообщить, – ответили, оглянувшись на следователя.
– Что вы об этом думаете? – поинтересовался Петрович.
– А что я могу об этом думать?
– Вот это я и хочу узнать.
– Для меня загадка, как она здесь оказалась в таком состоянии. Вы были у нее дома? Там никто не рылся?
– Там все в порядке. Почему вы спросили?
– Хочу сопоставить с пропажей Катрин.
– И как?
– Случаи отличаются.
– Как Вы наблюдательны!
Сарказм следователя не сильно уколол Никона, переживания, запустившиеся в нем при виде Антигонии, беспокоили больше. Ответил сарказмом же.
– Спасибо за высокую оценку.
– Я бы попросил Вас взять к себе ее абонентов, – уже серьезно потребовал Петрович. – Тех, что достались ей от Мартина.
– Вы хотите сделать из меня мишень? Приманку?
– А вы предлагаете поручить это той пышной даме, что задавала мне уйму глупых вопросов на первом собрании?
– Почему бы и нет. Она желала пообщаться с вами подольше на том первом свидании. Такое внимание, доставило бы ей удовольствие.
Никона, очень не любившего разного рода манипуляции, поведение следователя начинало злить. Ничего не объясняя, отрывает от работы и тащит сюда. Здесь, наблюдая за реакцией, задает нелепые вопросы. Издевается. После этого, просит помочь в поимке опасного злодея покусившегося уже на жизни троих человек.
– От Вас будет больше толку, – искренне ответил Петрович, не обращая внимания на колкость.
– Я подумаю.
