О том, чтобы, словно Аэндорская волшебница, воспроизвести личность, которая сама смогла бы ответить на все вопросы, речь пока не идет. Современные некроманты такого еще не умеют. Пока что беседы с мертвыми еще удел магов и колдунов, большинство из которых – шарлатаны. К таким информаторам, уважающие себя следователи, обращаются редко. А Сергей Петрович себя еще уважал. Поэтому крупицы важной для следствия информации получил с большой задержкой. Сразу же, позвонив Никону, посоветовал внимательнее отнестись к пожеланиям Юлии Ведерниковой. Соглашаться на все ее требования и капризы. Подмечать мельчайшие подробности.
Именно поэтому Никон спешно переписал график и в среду, в восемь вечера, подъехал к подъезду добротного ухоженного дома сталинской постройки. Поднявшись на третий этаж, позвонил. Дверь открылась после минутной паузы. Юля предстала в шелковом домашнем халатике строгих оттенков. Никона обдало духами. Он хотел было развернуться и уйти, но девушка, схватив за рукав, втащила его в прихожую. Заперла дверь. Приняв вычурную театральную позу, наигранно торжественно скомандовала:
– Раздевайтесь! Чувствуйте себя как дома!
– Мы так не договаривались, – начал было протестовать Никон, сбитый с толку видом и благоуханием хозяйки.
– Не ссы, парниша! Я тебя не съем! Поработаешь и пойдешь домой.
Наигранный жаргон хлестнул слух. Резко контрастировал с той литературной речью, что Никон слышал ранее. Повесив куртку на вешалку и стянув ботинки, он прошел в большую комнату. Здесь, действительно, оказалось много картин. Юля играла в заботливую хозяйку.
– Располагайся удобнее. Чай или кофе?
– Чай.
– Есть очень хороший. Друзья из Джорджии привезли.
Погремев немного на кухне, явилась с подносом. Все, вероятно, было готово уже заранее. Никон отхлебнул из чашки. Похвалил тонкий аромат. Попытался угадать растения, придающие пикантные нотки. Не угадал.
– Ни слуха – ни нюха, – с сожалением констатировала Юля.
– Для работы не важно.
– Все равно жалко. Не можете в полной мере насладиться тонким ароматом моих дорогих духов.
– Даже в той мере, в которой могу, слышу, что запах изысканный.
– Как вам обстановочка?
– Уютненько, – ответил Никон в тон.
– Если уютненько, тогда можете расслабиться.
– Хорошо.
– Что хорошо!? Расслабься. Я же сказала, что не съем. Давай, работай.
Никону опять захотелось уйти. Противен весь этот спектакль, в который втягивала его юная развратница. Лишь воспоминания о настоятельной просьбе следователя заставляли играть свою роль.
– О чем ты хотела бы поговорить?
– О показателях моего коина.
– Что именно тебя интеерсует?
– Много чего, – Юля закатила глазки. – Эндорфин, серотонин, дофамин, анандамид, фенилэтиламин, окситоцин, к примеру.
– Ого, – удивился Никон. – Откуда такой интерес?
– Я забочусь о своем состоянии.
– Что же ты хочешь услышать?
– Я хочу увидеть, – улыбнувшись слегка надутыми губками, игриво протянула Юля.
– Это невозможно.
– Возможно.
– Нет.
– Неужели Вам сложно пойти навстречу девушке, которая пригласила Вас к себе выпить хорошего чаю в интимной обстановке?
– Я не могу нарушать правила. Это должностное преступление. Если будете настаивать, я уйду.
– Ну, Никон!
Юля, преодолев метр дистанции, присела вплотную. Опять обдало пряным афродизиачным ароматом. Схватила за руку.
– Я же не прошу все. Покажите мне хотя бы один. Вот, серотонин, к примеру. Так хочется хорошего настроения, – произнесла томно и мечтательно. – Вы знаете, последнее время у меня депрессия. Очень плохо сплю ночью. Пожалейте бедную девушку. А она вас за это поцелует!
Никон с досадой подумал – необходимо было взять у следователя письменное требование исполнять такие капризы. Прозевал. Теперь вот сиди и думай в напряженной обстановке, что делать. Нарушить инструкцию или послать всех подальше и ехать спать. Одурманенный благоуханием и желанием, чтобы поскорее все закончилось, он, в итоге, аккуратно пошел на компромисс.
– Мартин тебе показывал?
– Да-да-да. Мартин был милашка, – голос Юли стал жестче. – Он понимал – люди важнее всяких инструкций. Весь ваш Мнемонет создавался, чтобы всем стало лучше. А такие, как ты, буки, все портят.
– Мартина убили, – заметил Никон.
– Это никак не связано, – поспешила заверить девушка.
– Не знаю.
– Ладно, давай показывай уже. Не ссы. Никто не узнает.
Никон застыл, уставившись в точку на книжной полке. Решил помолчать и посмотреть, что будет. Юля, обнаружив игнор, поерзала на диване и, устроившись поудобнее, положила голову Никону на плече. Руку не выпустила. Пауза затянулась, после чего девушка небрежно заметила:
– Частый у Вас пульс. Вы не так равнодушны, как хотите казаться.
– Да, я не равнодушен. Я не хочу Вам навредить.
– Какой же тут вред. Я просто посмотрю на график несколько минут и все.
– Зачем!?
– Не лукавьте! Вы же не показываете потому, что знаете зачем.
– Что вам это даст?
– Хорошее настроение.
– И все?
– Да. Это для меня очень важно.
Никон, по совету следователя, решил сдаться:
– Хорошо, смотри, но я прерву обратную связь, когда посчитаю необходимым.
