Путь, проделанный на велосипеде, когда полотно дороги еще зияло выбоинами, и ехать было сподручнее по обочине, теперь казался сказочно иным. Дыры подзанесло снегом. Телега, запряженная семьюдесятью лошадями, катилась по центру, лишь изредка виляя между особенно глубокими кратерами. Мимо проносились холмы, укрытые белой, пушистой периной и, торчащие из оной вороной паутиной на толстых ножках деревья. Евгений, сосредоточенно крутя баранку то влево, то вправо, рассказывал последние новости из жизни Города. Никон же, слушая сбивчивый рассказ в пол уха, скользил пристальным взором по белым, серебримым ранним морозным светом поверхностям.
Двигатель урчит ровно. Удивительно! Как он может работать так на дровах!? Никон сам рубил деревья и обжигал древесный уголь. Помогал засыпать угольную крошку, фракция которой не должна быть меньше абрикосовой косточки в сваренную из пропанового баллона камеру сгорания. Наблюдал, как Евгений разжигает котел и регулирует компрессор, закачивающий в цилиндры угарный газ. И вот, о чудо! Печка едет в Город.
В душе бурлили одновременно тревога и радость. Выбраться из зимнего заточения и заглянуть в такие живые и глубокие очи любимой было мечтой последних сумрачных недель. Попасть в место, где любая из многочисленных камер видеонаблюдения, растыканных по всем углам и, даже, по деревьям может отправить свежую фотографию подозрительного бородача в Министерство внутренних дел, было страшновато. Евгений уверял – если не высовываться из машины – опасность минимальна. Документы редко проверяют. Даже на постах. Никон, балдея в предвкушении долгожданной встречи, поправлял, долженствующую скрыть его личину, мохнатую шапку ушанку и верил.
В Город, сделав небольшой крюк, въехали с юго-запада. Блокпоста, на второстепенной дороге, между многоэтажек не оказалось. Встреча была назначена в последнем письме. Элеонора пообещала сидеть в засаде у одного из самых больших в городе супермаркетов, где Евгений покупал все необходимое.
Все случилось – как и снилось. Девушка оказалась у телеги с дровяным приводом, как только та остановилась. Шустро юркнула в салон. Крепко прижалась к Никону. Вдруг, испуганно отстранившись, с наигранным удивлением воскликнула:
– Ой, дедушка, извините, я наверное не туда попала!
Неловкая тишина взорвалась нервным хохотом.
– А Вам, девушка, кто нужен-то?! – стараясь сквозь смех говорить в нос и с хрипотцой, по-стариковски, проикал Никон.
– Да свидание у меня здесь. Такого: симпатичного, высокого и гладко выбритого шатена, не видали?
Придумать достойный ответ и произнести его подобающим образом Никон не успел. В окно водителя аккуратно постучали. Евгений опустил вручную – стеклоподъемники уже давно не работали. Ледяной воздух, пролившись сквозь щель, принес в теплую и веселую атмосферу салона, грустновато и небрежно брошенные слова:
– Служба безопасности. Инспектор Иван Грузденко. Покажите, пожалуйста, ваши документы.
– Какая служба безопасности? – поинтересовался водитель, дабы не показаться напуганным или растерянным.
– Местная. Сети гипермаркетов Полистор.
– Чем обязаны такому вниманию?
Повод для своей активности, Грузденко измышлял несколько секунд. Старательно заявил:
– Следим за порядком. Кражи участились и ограбления.
– Пожалуйста.
Евгений приложил к стеклу свои права. Инспектор провел сканером.
– Сколько у вас пассажиров?
– Один плюс один равно два! – заявил весело.
– На сканере я вижу только один идентификатор. Девушка. Элеонора Никитична Жилина. Фотография похожа. Второго, который в шапке с бородой, не вижу. Поднесите, пожалуйста, руку ближе к стеклу.
Никон исполнил требование, навалившись на Элеонору, которая стала теперь серьезной и немного бледной.
– Может быть, сломался? Я недавно микроволновкой пользовался. Что-то в руке пекло.
– Может быть. Молчит ваш паспорт. Назовите, пожалуйста, ваше ФИО и дату рождения.
Простая просьба оказалась крайне сложной. Никон задумался. Разрядив напряжение для пассажиров, усугубил оное для инспектора, Евгений:
– А вы покажите, пожалуйста, Ваши ФИО!
– Пожалуйста. Ознакомьтесь.
Грузденко приложил к стеклу бейджик, возвисевший у него на груди. Евгений долго всматривался, после чего бодро заявил:
– Хорошо, Иван Иванович Грузденко, двадцать пятого ноября тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения. Спасибо! Нам уже пора ехать.
– Да, мы уже опаздываем, – поддержала Элеонора.
Спешно включил заднюю передачу. Начал пятиться. Инспектор, приклеившийся к стеклу, по привычке, выработанной долгими месяцами однотипной работы, потянулся за машиной. Что-то пытался сказать на ходу. Евгений, вырулив на проезжую, направил телегу к выезду из Города. Зло заметил:
– Снял нас на камеру этот нехороший Грустненко. На ближайшем посту остановят. Надо вылезать и пробираться за окружную пешком.
– А ты?
– А я скажу, что таксовал и вас не знаю.
