Ва-банк полностью

– Дин. – Губы онемели. – Что, если слово на стреле не просто указывало на то, что Юджин Локхарт – третья жертва субъекта на этот раз.

Tertium. Tertium. Tertium. У меня в ушах отдавался звук этого слова. Я видела взгляд девушки, направленный в толпу.

– В третий раз. – Дин сполз на край кровати. Посидел несколько секунд в молчании, и я знала – он ставит себя на место убийцы, проникается его логикой, не говоря ничего вслух. Наконец он встал. – Нужно позвонить Бриггсу.

Дин позвонил.

Возьмите трубку. Возьмите трубку, Бриггс.

Если убийца действительно в третий раз проходил ту же последовательность – девять убийств, следующих последовательности Фибоначчи, – мы имели дело не с новичком. Мы имели дело с экспертом. Тщательное планирование. Отсутствие улик.

Все сходилось.

Следом за этим озарением последовало еще одно. Если наш убийца перерезал людям горло больше десятка лет назад, мы ищем кого-то, кому минимум под тридцать. А если убийства в Нью-Йорке были вторым циклом, а не первым…

– Бриггс. – Дин говорил отрывисто, но спокойно. Я повернулась к нему, пока он излагал Бриггсу суть дела. – У нас есть основания считать, что наш субъект не новичок.

Агент Бриггс что-то ответил, и Дин замолчал. Я подошла ближе, положила ладонь ему на руку.

– Скажи ему, что Слоан разгадала код. Субъект нанесет удар снова – в Большом банкетном зале – двенадцатого января.

Дин завершил звонок, не сказав больше ни слова.

– Что? – спросила я. – Почему ты повесил трубку?

Его пальцы крепче сжали телефон.

– Дин?

– В три утра Бриггсу и Стерлинг позвонили.

Позвонить агентам ФБР в три утра могли только по одной причине. Слишком рано. Слоан сказала, следующее убийство будет двенадцатого. Закономерность…

– Напали на начальника службы безопасности «Мэджести», – продолжил Дин. – Удар тупым предметом.

Я вспомнила человека, который завел нас в кабинет службы безопасности. Того, который пошел за отцом Слоан в ночь, когда убили Камиллу.

– Modus operandi подходит, – продолжил Дин. – Новый метод. Числа на запястье.

– Оружие? – спросила я.

– Кирпич.

Ты разбил его голову кирпичом. Взял кирпич, обхватил его, ярость взорвалась внутри тебя, и ты…

– Кэсси. – Голос Дина прервал мои размышления. – Есть еще кое-что, что ты должна знать.

«Ты устал ждать? – мысленно спросила я субъекта. – Что-то тебя спровоцировало? Ты ощутил кайф, когда увидел, как этот человек падает на пол? Наслаждался треском проломленного черепа? – Я не могла остановиться. – С каждым разом сейчас ты чувствуешь себя более неуязвимым, более совершенным, менее человеком».

– Кэсси, – повторил Дин. – Пострадавший был еще жив, когда его нашли. Сейчас он в искусственной коме, но он не мертв.

Слова Дина заставили меня вернуться в реальность.

«Ты ошибся», – подумала я. Этот убийца не совершал ошибок. Если жертва выживет, мысль об этом будет пожирать его изнутри.

– Нужно больше информации, – сказала я. – Фото с места преступления, раны, которые пострадавший получил, защищаясь, все, что может помочь нам разобраться.

– Им не нужно, чтобы мы в этом разбирались, – сказал Дин.

– Объясни, как это может быть правдой.

Я повернулась в направлении голоса, который произнес эти слова, и увидела Лию. Не знаю, как долго она там стояла, наблюдая нас с Дином.

– Им не нужно, чтобы мы составляли психологический портрет, потому что есть показания. – Дин перевел взгляд с Лии на меня. – Они уже задержали подозреваемого.

На экране мы видели Бо Донована, который сидел в комнате для допросов. Руки у него были скованы наручниками за спиной. Он смотрел прямо вперед – не на Стерлинг или Бриггса, а сквозь них.

– Это неправильно, – сказала Слоан, усевшись на пол рядом с кофейным столиком. Тут же снова вскочила и принялась расхаживать по комнате. – Убийство должно было произойти двенадцатого. Не сходится.

Она не сказала, что ей нужно, чтобы все сошлось. Она не сказала, что ей нужно, чтобы в происходящем обнаружился смысл.

– Мистер Донован, свидетель показал, что вы находились на месте преступления, склонившись над жертвой, и писали что-то у него на запястье. – Бриггс изображал плохого копа. Дело было не в том, что он говорил, а в том, как звучали его слова – словно каждая фраза забивала еще один гвоздь в гроб Бо Донована.

На щеке Бо дернулся мускул.

– Страх, – сказал Майкл. – Щедро приправленный гневом, а под ним… – Майкл всмотрелся в очертания лица Бо. – В уголках его губ – удовлетворение.