Ва-банк полностью

– Нечего объяснять. – Тори говорила без эмоций, но в голосе ощущалась сталь. – Наши отношения исключительно профессиональные. – Она оглянулась на собравшихся людей – включая Слоан, Лию, Дина и меня, – и ее голос стал жестче. – И всегда такими были.

– Ты ее слышал, – сообщил Бо Аарону, пристально глядя на него.

– Не надо. – Тори повернулась к Бо, и ее голос прозвучал как удар кнута. – Бо, я тебя об этом не просила, и мне надоело исправлять все за тобой. – Она сглотнула, и мне показалось, что отослать Бо ей было даже сложнее, чем Аарона. – Уходите, – сказала она, понизив голос. – Сейчас же.

Не дожидаясь ответа, Тори повернулась к сцене и принялась выкрикивать указания помощникам.

– Приведите врача для мисс Лоренс. Затем вызовите начальника службы безопасности и сообщите, что возникла непредвиденная ситуация. Через пять минут шоу должно продолжиться.

– Боюсь, что это невозможно. – Агент Бриггс умел выбирать момент для появления – на этот раз он держал значок, высоко подняв его, чтобы все видели. – Специальный агент Бриггс, ФБР, – громко произнес он. – И мне нужно задать вам несколько вопросов.

Понятнее некуда, так ведь? Числа. Спираль. Даты. Это покаяние. Посвящение.

Это месть.

Ты ждал так долго. Ты ждал, и ты планировал, а теперь ты так близок, что уже чувствуешь это. Давний гнев снова наполняет твою кровь. Власть.

Страх.

Ты закончишь начатое. Трижды трижды три. Ты покажешь, что достоин.

На этот раз ты все сделаешь правильно.

Сон начинался как обычно. Я шла по узкому коридору. Кафельный пол. Белые стены. Флюоресцентные лампы мерцают над головой. На полу моя тень, она тоже мерцает.

В конце коридора металлическая дверь. Я подошла к ней. Не надо. Не открывай дверь. Не входи. Сознание предупреждало меня, потому что слишком хорошо знало, куда ведет этот путь.

Но я не могла остановиться. Я открыла дверь. Я ступила во тьму. Я потянулась к выключателю на стене. Я ощутила, как пальцы касаются чего-то теплого и липкого.

Кровь.

Я щелкнула выключателем. Все залило белым. Мне оставалось только моргать, пока картинка перед глазами не проявилась.

Прожектор.

Толпа.

Я оказалась на сцене в темно-синем платье, которое примеряла в магазине. Взгляд скользил по зрителям, выделяя тех, кого я заранее отметила как подходящих для сеансов. Женщина в белой жилетке, которая сжимает кошелек, будто тот может отрастить ноги и убежать. Подросток, у которого глаза уже сейчас на мокром месте. Пожилой джентльмен в бледно-синем костюме, сидящий ровно посередине первого ряда.

«Это неправильно, – лихорадочно подумала я. – Не хочу это делать». Я повернулась и увидела у края сцены себя. В детстве. Она наблюдала. Ждала.

Я резко проснулась. Руки крепко вцепились в простыни. Грудь поднималась и опускалась. Я была одна. Слоан нет. Пытаясь осмыслить этот факт, я повернулась, чтобы посмотреть на часы, и застыла.

Стены были полностью покрыты надписями. Множество листов бумаги с алыми пометками. «Наверное, Слоан потратила на это всю ночь», – подумала я. Она не сказала ни слова, когда мы вернулись в комнату, – ни о послании от убийцы, ни об Аароне, ни об обвинениях, которые озвучил Бо.

Выбравшись из кровати, я попыталась повнимательнее рассмотреть творения Слоан. Двенадцать листов бумаги были прикреплены к стене – четыре ряда по три.

Январь, февраль, март…

Передо мной был рукописный календарь. Какие-то даты обведены – интервалы показались случайными. Шесть в январе, три в феврале, четыре в марте. Я просмотрела следующий ряд. Несколько в апреле, всего два в мае.

– В июне или июле – ничего, – прошептала я вслух. Потом подняла руку и прижала пальцы ко дню, который мгновенно находила в любом календаре. 21 июня. День, когда исчезла моя мать. Как и остальные дни в июне, в календаре Слоан он никак не был отмечен.

Я просмотрела остальные месяцы, потом обошла остальные стены. Еще календари. Еще даты. Отступив на шаг, я оценила масштаб того, что проделала Слоан. На стенах были запечатлены многие годы, и в каждом были отмечены одни и те же даты.

– Слоан? – окликнула я ее, повернувшись в сторону ванной. Дверь была закрыта, но через несколько секунд она ответила:

– Я не раздета!

С языка Слоан это можно было перевести как приглашение войти.

– Ты вообще спала? – спросила я, открывая дверь.

– Ответ отрицательный, – откликнулась она. Завернувшись в полотенце, она смотрела в зеркало. Волосы были мокрые. На поверхности зеркала она нарисовала спираль Фибоначчи. Она перекрывала отражение ее лица.

Слоан смотрела на себя сквозь спираль.