Она думала – болезненно
– Слоан, – сказал я, – ты можешь взломать базу ФБР и добыть материалы по нью-йоркскому делу?
Обладая безупречной памятью, Слоан не вполне понимала, зачем заново добывать файл, который она уже читала, но она отложила диск и выполнила мою просьбу. Ее пальцы заплясали над клавиатурой. Через несколько секунд она замерла, несколько раз ударила по клавишам, затем снова замерла.
– Что не так? – спросила я.
– Программа, которую я написала до этого, закончила поиск.
– Дай угадаю, – перебила Лия. – Она нашла дело Найтшейда, на которое мы даже вздохнуть не можем под угрозой изгнания?
– Да, – сказала Слоан. – Нашла.
Лия наклонила голову набок.
– Почему мне кажется, что это не вся правда?
– Потому что, – сказала Слоан, разворачивая ноутбук так, чтобы видно было всем, – нашлось не только это дело.
Поиск Слоан вернул не одно дело. Не два. Не три.
– Сколько их? – спросила я, ощущая, как пересохло горло.
– Начиная с пятидесятых, – ответила Слоан, – примерно дюжина. Все серийные убийства, все не раскрыты.
Я прислонилась к кухонной стойке, вцепившись в ее край.
– И каждый раз девять убийств?
– Я настроила поиск, чтобы он показал все, где больше шести, – сказала Слоан. – Учитывая, что какие-то жертвы могли остаться ненайденными или не связанными с субъектом.
– Но все жертвы в каждом случае были убиты в одну из двадцати семи дат Фибоначчи, которые ты выявила, – сказал Дин.
Слоан кивнула. Не дожидаясь следующих вопросов, она стала просматривать файлы.
– По всей стране, – сообщила она. – Три в Европе. Нож, избиение, яд, поджог – по всей карте.
– Мне нужны фото, – сказала я. – Все, что сможешь найти, из любых файлов, кроме Найтшейда. – Джуд запретил нам подходить к делу Найтшейда. Но остальные…
Мне нужно было что-то сделать. Что бы я ни сделала, этого, скорее всего, будет недостаточно.
– Столько убийств, – сказала я Дину, – за такой давний срок…
– Я понимаю. – Он посмотрел мне в глаза. Отец Дина был одним из самых жестоких серийных убийц нашего времени. Но это превосходило даже его жестокость.
По всему миру в течение шестидесяти лет – вероятность, что мы имеем дело с одним субъектом, таяла с каждой секундой.
– Насколько хороша твоя программа? – спросила Лия у Слоан.
– Она просто возвращает файлы, которые соответствуют заданным параметрам, – ответила Слоан несколько оскорбленным тоном.
– Нет, – сказала Лия. – Какой процент успеха? – Ее лицо было максимально напряжено. – Сколько файлов не хватает?
«
Слоан закрыла глаза, ее губы быстро шевелились – она проверяла данные.
– Если учесть количество баз данных, к которым у меня нет доступа, вероятность, с которой оцифровывают старые материалы, роль ФБР в расследованиях серийных убийств за прошедшие годы… – Она слегка покачалась на стуле. – Половина. В лучшем случае я нашла половину дел за период с пятидесятых до настоящего момента.
Почти дюжину серий было сложно представить. Но в два раза больше?
– Сколько? – спросила я. – Сколько всего жертв?
– Минимум? – прошептала Слоан. – Сто восемьдесят девять.
Сто восемьдесят девять тел. Сто восемьдесят девять отнятых жизней. Сто восемьдесят девять семей, которые пережили ту же потерю, что и я. Потеряли то, что потеряла и я.
Сто восемьдесят девять семей, которые так и не получили ответов.
Дин позвонил агенту Стерлинг. Я не могла перестать думать о том, как выглядело лицо Джуда, когда он говорил об убийстве Скарлетт. Я не могла перестать думать о маме, о крови, которой были перепачканы стены гримерной, о всех тех ночах, которые я провела в ожидании звонка из полиции. Они так и не позвонили. Я ждала, а они не позвонили – а когда позвонили, лучше не стало. После того как нашли тело – было ничуть не лучше.
Это слишком много.
Но я все равно делала свою работу, потому что для этого здесь и находилась. Такова работа профайлера. Мы проживаем ужасные моменты. Мы погружаемся в них снова, и снова, и снова. Та часть меня, которая позволила мне отложить в долгий ящик мысли о матери, позволит мне сделать и это; но другая часть меня, которая не всегда была способна одолеть воспоминания, понимала, что я за это заплачу.
У профайлинга была своя цена.
Но я готова была платить ее снова и снова, чтобы какому-то еще ребенку не пришлось видеть кровь на стенах, вернувшись домой.
В принтере в номере почти кончились чернила, пока мы печатали фотографии тел – и это только из тех дел, к которым у Слоан был полный доступ.
Когда мы расположили их хронологически, стало ясно несколько вещей.
