«Неудивительно, что я не сразу узнал эти черные мундиры. И откуда у этих северных варваров такой роскошный звездолет?! Ладно, потом разберемся. Пока будем считать их добрыми нейтралами», — одновременно решили капитаны, но Замабал заговорил первым.
— У нас раненный, требуется срочная помощь, — он указал на Гафни. Андерцент Сибикон кивнул и дал знак своим людям. Принцессу подхватили и потащили в челнок.
— А что с этим человеком? — один из пришельцев склонился над Флавием.
— Ему уже не поможешь, — на удивление единодушно откликнулись жертвы кораблекрушений.
— А что здесь вообще произошло? — поинтересовался маркоманнский офицер, обратив внимание на римского трибуна, все еще стоявшего на коленях.
— Этот сумасшедший пытался меня убить! — вскочил Аттилий, указывая на карфагенского капитана. — Если бы не вы, андерцент…
— Вот мерзавец, — покачал головой Замабал и опустил оружие.
— Вы бы представились, господа, — потребовал ничего не понимающий Сибикон.
— Военный трибун Клавдий Аттилий и так далее, — римлянин с вызовом покосился на Замабал. Тот снова покачал головой и назвал себя.
— Мы не участвуем в вашей… — начал было маркоманнский офицер, но Аттилий бесцеремонно оборвал его:
— Да–да–да, вы не участвуете в нашей войне, и вы на нее не подписывались, и вам на все наплевать — если бы вы знали, сколько раз я слышал эти слова за последние дни!!! Дальше что?!
Андерцент оставил его вспышку без внимания.
— Мы приглашаем вас на борт нашего корабля, где вы получите отдых, уход и почет, соответствующий вашему рангу. Затем мы постараемся… — маркоманн помедлил, — …высадить вас в ближайшем нейтральном порту, откуда вы сможете вернуться на свои планеты или попросить убежище. Разумеется, вам придется сдать оружие, — он покосился на пунийца, который все еще сжимал в правой руке нервобаллисту. — На борту нашего звездолета вы должны хранить перемирие. Повторяю, ваша война нас не касается.
Карфагенянин молча пожал плечами и протянул оружие. Потом оглянулся на свой челнок. Маркоманн проследил за его взглядом.
— Если ваш кораблик исправен, то полагаю, мы сможем подобрать его, — предложил Сибикон. Замабал согласно кивнул, хотя думал совсем о другом. Гафни говорила, что не стоит сдаваться в плен… Карфагенский капитан посмотрел уже в сторону маркоманнского челнока.
— Нельзя ли побыстрее доставить принцессу к врачу? — спросил равсаран.
— Да, конечно, — спохватился маркоманн, — за нами пришлют другой челнок… Принцессу?!
— Союз Новых Городов будет бесконечно благодарен вам за спасение члена царствующего дома, — уставшим голосом поведал карфагенский капитан.
— Ничего себе! — присвистнул Аттилий. — Конечно, я старый республиканец…
— Кто-нибудь еще уцелел? — поинтересовался Сибикон и кивнул на развороченные внутренности упавшего звездолета.
— Насколько мне известно, нет, — пожал плечами римлянин.
— Вы не будете возражать, если мы все осмотрим?
Губы Аттилия растянулись в самой иронической из улыбок.
— Да сколько угодно!!! Это вообще не мой корабль!
— И не мой, — машинально поддакнул карфагенянин.
На борту вновь прибывшего звездолета спасенных/пленников встречали еще несколько маркоманнских офицеров, рангом повыше.
— Оберлег Тервинг, — представился командир корабля. — Приветствую вас на борту «Правнука Слейпнира». Вашим раненным… раненной немедленно займутся врачи. Что же касается вас, господа, то позвольте пригласить вас отобедать с моими офицерами в капитанской каюте… или лучше поужинать?
Несколько часов спустя, умытые, отдохнувшие и переодетые, они сидели за столом в капитанской каюте маркоманнского корабля. (Гафни находилась в госпитале звездолета; Замабал уже успел навестить ее, но принцесса еще не пришла в сознание).Звездолет тем временем оставил безымянную кислородную планету и теперь двигался в неизвестном направлении. Аттилий и Замабал, каждый на свой лад, сочли своим долгом предупредить владельцев пеквуремы, что кто-то в этой системе сбивает все звездолеты подряд (хотя в глубине души оставили маркоманнов в числе подозреваемых).
Хозяева сочли ниже своего достоинства предлагать гостям гражданскую одежду, поэтому оба офицера, римлянин и пуниец, красовались в маркоманнских мундирах; Аттилий с погонами андерлега и Замабал с нашивками оберцента. Увидев своего противника, военный трибун не мог удержаться от смеха:
— Вот теперь отчетливо видно, что я старше вас по званию!
— Идите к Молоху, господин «андерлег», — беззлобно отвечал пуниец.
— Я всегда знал, что в Карфагенском Флоте хромает дисциплина, но чтобы настолько… — нахмурился новоиспеченный андерлег.
— Прошу садиться, господа! — превал их разговор строгий, но вежливый голос. Оберлег Тервинг уже занял свое место во главе стола. За ним последовали другие офицеры.
— За Ее Величество Королеву! — провозгласил командующий, поднимая бокал.
— За Республику! — присоединился Аттилий. К нему опять вернулось хорошее настроение, и он был обязан что-нибудь испортить. Маркоманны проигнорировали его непристойное поведение. Замабал Карка промолчал. Над пуническим республиканским монархизмом не смеялся только ленивый.
