— Прошу прощения, рейш, а какова цель нашей операции? — с нотками вдохновения в голосе поинтересовался Сифакс.
— Не говорите загадками и не задавайте наводящие вопросы, аталеф, — нахмурился командир. — Мы не на штабной игре. Что вы придумали?
— Мы должны уничтожить римский флот. Судьба планеты нас не интересует. Так? — не удержался от наводящего вопроса молодой офицер.
— Не годится, — понял его адмирал. — Там сликом много наших.
— Мы можем их эвакуировать, — заметил Сифакс.
— Не успеем, — отрезал Гамильтон. — А вот спутник мы взорвем. Кто из тяжелых катапультеров под рукой?
-- «Милосердие Танит» и «Шапка Мономаха».
— Отлично, пусть открывают огонь… через две минуты.
— Да вы просто с ума сошли! — воскликнул Стратоник. Еще недавно он не решился бы оскорбить старших пунических офицеров при исполнении, но теперь, похоже, ему все равно нечего терять.
— Не надо громких слов, — поморщился адмирал. — Всего лишь небольшая порция антивещества…
— Как, и вы тоже? — испугался Стратоник.
— Что вы сказали? — не понял Гамильтон. — «Греческий огонь»? Очень, очень интересно. Вы продолжайте, продолжайте.
— Антивещество? Что именно вы используете? — в свою очередь спросил гипонаварх. Высокопоставленные союзники продолжали играться словами.
— Кристаллический антиводород! — воскликнул адмирал. — Что может быть проще!
Стратоник наконец-то понял намек.
— Но ведь можно получить и другое антивещество! — вскричал он. — Антигелий, антилитий, антибериллий…
— Антибор, антиуглерод и так далее, — нахмурился Гамильтон бар Тапуз. — Вы собираетесь перечислить всю таблицу химических элементов?
— Нет, конечно нет, — заторопился македонец. — Разумеется, пусковая установка снабжена магнитным силовым полем. Антивещество передается прямо по силовому лучу. Это жидкая смесь, антисера, антиселитра, нефть на основе антиуглерода, балтийский антиэлектрон — разумеется, тоже с отрицательно заряженными частицами. Полученный состав помещается в газобразную среду, семьдесят процентов антикислорода, двадцать пять процентов антиазота, двуокись антиуглерода, с добавлением антиаргона под давлением в две атмосферы…
— И кто из нас после этого сошел с ума?! — пробормотал Сифакс.
— Гипонаварх Стратоник, — торжественно объявил Гамильтон, — кажется, вы только что спасли себе жизнь. Но не привыкайте к этому, я ведь могу и передумать.
Македонец затравленно кивнул и поглубже забился в свое кресло.
— Есть кто живой?! — центурион Луций Корнелий и его легионеры осматривали обломки «Стеллы Марис». Римлянам приходилось нелегко, теперь уже карфагенский флот господствовал в небе. Тем не менее, Тигробой решил потратить несколько минут, чтобы спасти всех, кого можно спасти.
— Задница Миноса, — отозвался Юлий Цезарь. Выглядел он не очень хорошо, но, кажется, был жив и почти невредим.
— Она самая! — отозвался центурион. — Держись, идем на помощь!
Совместными усилиями легионерам удалось извлечь Цезаря из покореженного пилотского кресла и поставить на ноги.
— Тартар меня забери, какая женщина была, — пробормотал Тигробой, рассматривая что-то за спиной у Цезаря. — Нет, сынок, не смотри. Не надо.
— Что я, трупов не видел? — пробормотал оптион.
— Верю, что видел — ну и что? Зачем тебе еще один? Лучше сохрани в своем сердце ее прекрасный образ… — вздохнул старый вояка.
Цезарь уронил челюсть. «Ветеран круто забирает».
— Куда теперь?
— Кажется, эта кампания проиграна, — заметил старый центурион. — Но мы не должны распускать сопли…
— Корнелий, только без речей! — взмолился молодой декурион. — Я это уже слышал на Марсе, когда мы добивали персов!
— Но ведь добили же! — выпятил грудь Тигробой. — Ах, как славно мы сражались…
— Как сладко мы любили, — пробормотал Цезарь, — была Троя, и были мы троянцами…
— К озеру! — вернулся центурион на грешную Стурландию. — Это наш единственный шанс!
— А много ли у нас шансов? — подумал вслух трибун Ульпий Галл, командир абордажника «Ящик Цереры».
— А еще мы можем сдаться пунам, — огрызнулся оптион Виктор Октавий, старпом звездолета. — Это правда, что они приносят пленников в жертву Баалу?
— Правда, — неуверенно ответил Галл. — Должно быть. Но я не собираюсь это проверять.
— Тогда какого Цербера?!
— У тебя осталась капля совести, оптион? — задал риторический офицер командир корабля.
«Ящик Цереры» натужно взревел всеми двигателями и коснулся поверхности озера, поднимая неизбежную тучу брызг и столбы кипящего пара. В первые минуты сражения здесь стояла пуническая галера, но теперь она покоилась на дне.
— Рули к берегу! — заорал Ульпий Галл. Вот сейчас и у него начали сдавать нервы. — Быстрее!
На берегу римский звездолет поджидал одинокий карфагенский СЛОН. Но командир СЛОНа не успел принять правильное решение, и абордажник смял пуническую боевую машину, превратив ее в жалкую металлическую лепешку.
— Слава богам! — возликовал Тигробой. — Легион, за мной!
Какой нахрен легион — едва когорта наберется. Но им еще повезло. Согласно обрывкам радиосообщений, несколько транспортов пунийцы сожгли прямо в космосе.
