Сюзанна поморщилась, я как простолюдин ухватил чашку слишком торопливо, аристократ всё делает красиво и величаво, не животное же, что сломя голову мчится к миске, сама чинно подняла двумя пальчиками свою мелкую чашунцию, другой рукой взяла пирожок тоже двумя пальчиками.
— Мне кажется, Вадбольскому всегда хорошо?
— Интеллигенту всегда хреново, — ответил я, — но сейчас я аристократ… Аристократ, да?
Кофе великолепен, всё-таки я быстро научил слуг делать именно тот, что мне нужен, крепкий и сладкий, и подавать бегом, пока горячий.
— Сюзанна, — пояснил я между первым и втором глотком, — я имел в виду, какие-то бумаги передать полиции, а какие-то вернуть хозяевам. Так правильно?
— Растёте, Вадбольский, растёте.
Я сказал уже увереннее:
— Нам, видимо, это делать неловко, а если отдать, скажем, вашему отцу?
Она дёрнулась, отношения с отцом не очень, взглянула уже сердитыми глазами.
— Зачем?
— Он, как граф, зная всех, может кому-то вернуть без особой огласки? Ему будут благодарны. А он передумает вас бить палкой.
— Вадбольский!
— Хотя и выпорет, так принято. Вы же не против традиций?
Она задумалась, во взгляде появился расчёт, вот уже готовый министр финансов в Вадбольском княжестве, победа суфражизма, замедленно кивнула.
— Да, это вариант. Но… интересные над вами гуси летают!
Я развел руками.
— Быстро прознали, что я не охотник, по ним стрелять не буду. И вообще я добрый! Даже гуси это видят, а вот для вас я всё ещё дикий варвар! Смотрите, как кофий пью, даже мизинец оттопыриваю!
Она долго думала, даже губами шевелила, как дурочка, но у неё это получается восхитительно, губы пышные, идеально выверенной формы. Взгляд в это время задумчивый и даже трагичный, словно не знает какие туфельки примерить, а ресницы нависают над голубыми озёрами глаз, похожие на тёмный лес допотопных ливанских кедров с высоты орлиного полёта.
— Насчёт, — проговорила она замедленно, — закладных расписок отцу, вы придумали, как член общества Святого Иисуса Игнатия Лойолы… Отец отпустил меня к вам только после скандала с моей стороны, но сейчас, думаю, если захочу вернуться… пихнет меня обратно!
Я охнул.
— Вы его так обидели?
— Нет, он умеет видеть возможности.
— Но теперь и вы?
— Я всё время чувствовала, — ответила она и посмотрела в упор. — Мы все четверо оттого и злились, когда ходили с вами в Щели. Вы не показываете своего превосходства, даже скрываете, но мы всё замечаем!.. Ладно, что с закладными? Я пишу отцу, что хотите с ним встретиться?
— Вы хотите, — уточнил я. — Вы финансовый директор, вы отвечаете за этот сектор.
— Думаете, отец поверит?
— Делайте, чтобы поверил. Я просто подвезу вас на место встречи. Как ваш шофёр. Пусть я и хозяин поместья, но рулите вы, Сюзанна Дроссельмейер!
— Хорошо, — ответила она и опустила пустую чашулечку на стол, глаза и лицо стали деловитыми, — я подготовлю документы.
Сегодня впервые за долгое время подал голос Ангкаррак, который Сокрушитель, но, как мне тогда показалось, ему уже и самому не нравится это пафосное прозвище, не мальчик, с возрастом всем хочется быть Строителями, а ещё лучше — Великими Строителями и Благодетелями.
— Мой дорогой друг, — сказал он высокопарно, — лазутчики появляются всё чаще. Каждую ночь. Теперь уже группами.
— Привет, — сказал я. — Обжился?.. Как близко подходят?
— Охрана их ещё не видит.
— Точно?
— Я бы заметил!
— Спасибо, дружище, — сказал я. — Спасибо, что бдишь. Жаль, что ты в такой огромной глыбе, а то бы я организовал тебе полёт над районом и даже городом!.. Впрочем, поживём — увидим.
Он охнул, потом сказал в некотором смущении:
— Знаешь, раньше бы обрадовался, но теперь я стал таким домоседом. Человек, чтобы умнеть и набираться мудрости, не нуждается в путешествиях!
— Ладно, — сказал я, — к этому ещё вернемся. Ещё раз — спасибо.
Подходя к двери кабинета, услышал как Монсеррат Кабалье исполняет партию Виолетты из «Травиаты». В этом наши вкусы с Сюзанной вполне, как секс у лилипутов, хотя какие у меня вкусы, простые общенародные.
Я постучал в дверь, услышал отклик, осторожно отворил дверь. Монсеррат оборвала арию на высокой ноте, Сюзанна сказала с подозрением:
— С какой целью стучите, барон? Это же ваш кабинет.
— В этом мире всё ваше, — ответил я галантно, — даже чёрные дыры и загалактические туманности, не поймите меня правильно, ваше сиятельство.
Она насторожилась.
— Что-то у вас странные какие-то подарки, барон. А коробка конфет или цветок не лучше ли какой-то чёрной дыры, уж не знаю, на что вы намёкиваете?.. И вообще… Что это вы так странно улыбаетесь, признавайтесь!
— Сообщение получил, — ляпнул я, не подумав. — Бандиты Ворона решили отомстить за предательски убитого главу банды и напали на банду Варлаама!..
Она посмотрела с недоумением.
— А вам-то чего?
— Враги дерутся, — сказал я с энтузиазмом, — у нас чубы трещат! Разве не здорово?
Она вздохнула, в глазах полное непонимание, ещё бы, если даже сам не понимаю, что брякнул, взгляд её упал на две стопки бумаг на столе.
— Вот это…
Пальчиком левой руки брезгливо отодвинула на край стола ту стопку, где бумаг поменьше.
