Дроссельмейер с любопытством огляделся, я жестом пригласил сесть, он неспешно опустился, продолжая рассматривать меня и лишь изредка бросая взгляды на дочь.
Всё тот же утонченный аристократ, подчеркнуто изящен, и не только тем, что весь с иголочки, у него всё безукоризненно, костюм, туфли, пуговицы, платочек в левом нагрудном кармашке, сам как идеал мужчины благородного происхождения: высокий рост, хорошее сложение, лёгкая седина на висках, но его пояс подошёл бы и барышне, хорошо вырезанное умелым дизайнером лицо с красиво очерченными чертами лица.
— Я слышал, — произнес он нейтральным тоном, — вы начинаете обзаводиться хозяйством?
— Помимо имения, — сообщил я с тяжким вздохом, — подаренного мне графом Басмановым, на мою голову свалились ещё и владения графа Гендрикова… Бывшие его владения…
Сюзанна прервала щебечущим голосом:
— Все земли!.. С пашнями, производством, деревнями и артелями! Папа, у меня голова пухнет!
Он легко усмехнулся, понимает, как именно могли свалиться, взял пирожок, ноздри вздрогнули и расширились, улавливая и анализируя запахи, взглянул на меня поверх края чашки.
— Справляетесь?
Я вздохнул и указал взглядом на его дочь.
— Шутите?
А Сюзанна восторженно щебетала:
— Представляешь, папа, чудак вознамерился искать истину в горах Тибета, всё своё имущество и земли переписал на барона Вадбольского… да-да, он уже барон!.. и ушёл искать сказочную Шамбалу…
Дроссельмейер бросил на меня понимающий взгляд, явно не поверил, у меня тоже лицо каменное, мы мужчины, пусть женщина щебечет, суфражистки всё равно женщины, а Сюзанна продолжила с тем же восторженным подъёмом:
— А тут ещё, представляешь, гуси-лебеди несли не лягушку-путешественницу, помнишь ту знаменитую историю, а вещевой мешок со всяким добром!.. Я сама видела, папа, Юрий никуда не отлучался, а тут вышел во двор и вскоре бежит обратно с этим мешком!.. А в нём чего только нет!
Дроссельмейер с иронией посмотрела на меня, чуть приподнял бровь, дескать, это уже точно ни в какие ворота. Я чуть улыбнулся в ответ, мол, другого объяснения не будет. Гуси принесли, и точка. А не гуси, так лебеди.
— Я рассортировала бумаги, — продолжила Сюзанна уже деловитым голосом, — часть попахивают криминалом, Юрий переслал их в полицию, но бо́льшую часть я предложила передать тебе.
Граф чуть подобрался, уточнил с осторожностью:
— Зачем?
Она сказала с неловкой улыбкой:
— Дело щепетильное, папа. Я же тебе писала, там много закладных на имения, предприятия, земли, даже на большие деньги… От очень известных людей, папа. Не хотелось бы огласки.
Его взгляд стал острее, снова посмотрел на меня. Я указал взглядом, что балом правит его несравненная дочь, блестящий финансист и вообще, кто бы подумал, умница, хоть и женщина.
Наконец он произнес с задержкой:
— И что вы хотите?
Я скромно промолчал, Сюзанна ответила за обоих:
— Можно ли эти закладные вернуть тем несчастным, кто по пьяни или из-за куража так неосторожно заложил своё имущество? Вернуть владельцам, не позоря их. Ты с многими знаком, можешь вернуть в частном порядке.
Он перевёл взгляд на меня, я снова с улыбкой указал взглядом на финансиста в платье. Всё она, всё она. Умная и рассудительная, хоть и в туфельках.
Сюзанна прощебетала:
— Папа, тут ещё полдюжины родовых колец…. Похоже, младшие члены рода то ли в карты проигрались в пух и прах, то ещё почему…
Она выложила на стол перед отцом кольца, улыбнулась мне чуточку виновато, но я подтвердил взглядом, что всё верно, балом правит она, я тут сбоку на подтанцовке.
Дроссельмейер брал кольца по одному, рассматривал не столько эмблемы, сколько сами камни, задумался. Я понял, колеблется, то ли вручить главам Рода, как вообще-то правильно, то ли, не привлекая их внимания, отдать провинившимся.
В том и другом случае ему будут обязаны хоть главы Родов, хоть провинившиеся, а если финансист и задумывается, то разве что как выгоднее поступить ему.
— Я польщён, — произнес он наконец, — что вы доверяете решение мне…
При этом смотрел на меня, хотя Сюзанна улыбается во всю и демонстрирует, что она правит не только Вадбольским, но и вселенной.
— У нас нет того кредита доверия, — сказал я откровенно, — как у вас.
Он улыбнулся, услышав в каком значении я употребил милое финансисту слово «кредит», явно так его ещё не употребляют, для этого словцо должно выйти из узкого круга финансистов.
— За доверие спасибо, — сказал он мне и перевёл взгляд на Сюзанну. — Моя девочка! Я знал, что ты умница, но ты оказалась умнее, чем я ожидал. Намного. Порадую твою маму, очень уж за тебя тревожится.
Он посмотрел на меня, я сказал учтиво:
— Она очень хорошо умеет просчитывать риски. Для финансиста это, наверное, самое важное. Без неё я бы не справился, честно.
Он взглянул на часы на левом запястье, вздохнул, поднялся.
— Мне пора. Что могу сказать?.. Ещё раз, спасибо за доверие. Если что будет нужно, можете обращаться и ко мне. Думаю, в вашем быстро растущем промысле могут появиться и такие сложности, с которыми моя Сюзанна не справится.
— Папа! — воскликнула Сюзанна в великом возмущении. — Да я тут с такими делами справляюсь!..
