Прибывшие разместились в оставленных для них ложах в первом ряду, в самом центре великий князь с дочерью, по бокам его генералитет, ни одного я не узнал, во всяком случае, ни канцлер не удостоил своим присутствием турнир, ни глава Тайной Канцелярии, ни военный министр, тех я знаю по портретам в газетах. Понятно, они работают. А эти, что с великим князем, играют короля. Да, хорошо играют.
— Всё равно красиво, — сказала она сердито.
— Красота, — изрёк я банальность, — страш-ш-шная сила. И как-то спасёт мир. Парадокс?
Уходящая эпоха пестрых мундиров, цветных лент, эполет, аксельбантов и бранденбургеров, ещё киверов с огромными яркими плюмажами. Даже солдаты всё ещё в разноцветных мундирах, как попугаи. И атакуют плотным строем во весь рост, стреляй в них зажмурившись, всё равно не промахнёшься.
Сюзанна начала шёпотом называть имена и титулы гостей, получалось, все из родовитейших семей империи, То есть, руководят армией, экономикой и политикой страны потому, что Рюриковичи и Гедиминовичи, а не потому, что искусные полководцы, экономисты, стратеги?
Блин, система социальных лифтов совсем не работает. Такая страна обречена.
Я внимательно рассматривал наследника престола, даже использовал зум, вглядываясь в безупречное лицо с ясными глазами цвета горного ручья и красиво очерченной челюстью.
Николая Первого считают безоговорочно самым красивым мужчиной Европы. Его сыновья и внуки тоже такие же: рослые статные красавцы, легко ломают подковы, скручивают в трубочки металлические тарелки, все с ясными крупными глазами, чётко вылепленными лицами, рост метр девяносто, это, конечно, не два с лишним метра Петра Первого, но в России и Европе средний рост мужчин равнялся метру шестидесяти пяти сантиметрам.
Так что да, великий князь Александр Николаевич, в России наследника именуют цесаревичем, выглядит великаном. Правда, у меня метр восемьдесят пять, подковы и я могу, но зачем портить сельскохозяйственный инвентарь?
Сюзанна прошептала:
— Боже, как красиво!
— Амур пердит, — сказал я.
— Не пердит, а пердю, — поправила она педантично мой французский. — Нет, такая красота не проходит!.. А какие женщины!
— Вижу только платья и шляпы, — буркнул я. — Там внутри женщины, да?
Она недовольно повела оголённым плечиком, потом кого-то увидела в толпе, просияла, помахала рукой.
— Юн сортир? — поинтересовалась у меня.
Мне на секунду показалась, что она восхотела покакать, спросил растерянно:
— Чё-чё?
Она буркнула уже сердито:
— Спрашиваю, можно отлучиться, не натворишь ли чего непотребного без моей опеки?
— А-а, — сказал я с облегчением, забываю учитывать, что в высшем свете вообще нет плебейского русского языка, только благородный и такой изящный французский, — топай, ничего не случится, кроме моего разбитого сердца… А то вон, глядя на тебя, красавец-граф уже слюной захлебывается…
Она исчезла, зашуршав юбками, я сам поднялся, чувство тревоги нарастает, не могу понять откуда ждать удар, сказал мысленно:
— Мата, не спишь?.. Здесь всё в порядке?
— Не всё, — ответила она, — порядок был нарушен приездом великого князя.
— Да хрен с этим самодержавием, всё равно свергнем. Что ещё?
— Много посторонних, — сообщила она. — Здесь должны быть только участники турнира, их родные и родственники? Так вот, много тех, кто никакого отношения… Да-да, я проверила даже приглашенных посторонних.
Я начал пробираться в сторону императорской ложи. Народу не так уж и много, но всё равно меня толкали, иногда пихался я, наконец приблизился на расстояние шагов восьми, великий князь поднялся во весь громадный рост и поднимает над головой большую фарфоровую вазу, изукрашенную золотом сверху донизу, даже надпись насчёт чемпионства промелькнула.
— Это приз, — прогремел его мощный голос, — будущему победителю турнира…
Чувство опасности нахлынуло с такой мощью, что у меня вся кожа пошла пупырышками, а тут ещё Мата Хари вскрикнула:
— Террористы!.. Берегись, их много!..
Двое из гостей, что с виду ничем не отличались от других, вытащили из-за пазух самопальные устройства, их называют бомбами, швырнули одновременно в сторону императорской скамьи, но ещё до того, как грохнули взрывы, ещё трое метнули свои взрывные устройства, а четверо выхватили револьверы и пистолеты.
— Ложись! — заорал я, и выхватив свой модернизированный глок, трижды выстрелил в террористов, что уже подбежали к ложе императора. Великий князь сдвинулся, загораживая своим телом девочку, один террорист получил от меня пулю в висок, второй в скулу, а третий, что уже выхватил револьвер и наставил на великого князя, на мой крик повернул голову, пуля ударила его в распахнутый рот и вылетела через затылок, вырвав с собой половину черепа.
Красным брызнуло в стороны так, словно ударил лопатой по ведру с кровью. Я ощутил страх и подкатившую к горлу тошноту, я же человек, как такое можно, но с усилием вздёрнул трусливую душу на ноги и проорал ей: перестань интеллигентничать, перед тобой не люди, а цели.
Ещё два выстрела, в ускорении выхватываю взглядом тех, кто с оружием, получилось так, что теперь уже я прикрыл собой великого князя, как он девочку.
