Некоторые очень замедленно бросаются в нашу сторону, вижу непонимание и отчаяние на их лицах, Алиса подправляет мне прицел, я только жму на спусковую скобу, пули очень точно идут как в тех, кто бежит с оружием, так и в тех, кто просто старается подбежать ближе, чтобы снова метнуть бомбу.
Только не смотреть на убитых, сказал я себе, уже не трус, а нечто лохматое с каменным топором. Делай, делай то, что надо!
К счастью, охрана князя в форме, не спутаю, увидел только двоих на ногах, оба в крови, заорал им во весь страшный голос, откуда он у меня:
— Закрыть всё выходы!.. Охранять, охранять! Никто не должен уйти!
К нам метнулись ещё пятеро, явно последние из боевого отряда. Я продолжал стрелять быстро и точно, спасибо аугментации, а я сам по себе уже съёжился и глаза закрыл, но она, спасибо, холодно и точно делает, что надо обществу.
Мата Хари передала, что охранники князя, которых он оставил охранять вход, сейчас спешно закрывают двери.
Четыре последних выстрела, четыре террориста, поражённые пулями в головы, рухнули, заливая паркет кровью. Двое прорвались к великому князю, но тесак уже в моей левой, я ударил дважды, два тела рухнули на бегу князю под ноги.
Я сунул пистолет в пространственный карман, оглянулся на великого князя, уловил его напряжённый взгляд. Подбежал один из его охраны, кровь струится из простреленного плеча.
Я сказал быстро:
— Стой здесь и бди!… Я пока посмотрю… Лекари здесь есть?.. Быстро сюда, помогите раненым!.. Быстрее, быстрее!.. Сопли жевать дома!
Как водится быстро и красиво, хоть и запоздало, подбежала охрана, как остатки цесаревичной, как и охрана Лицея. Меня окружили, сняли быстрый допрос, скорее, опрос. Я отвечал чётко и грамотно, Мата Хари следит за каждым словом и постоянно напоминает, что я не тварь дрожащая, а право имею, данное мне эволюцией и Великой Сингулярностью, бойцом невидимого фронта которой являюсь, хотя руки всё ещё трясутся, как у сраного интеллигента, но никому нельзя показывать, что интеллигент, сожрут.
Увидел в толпе Сюзанну с бледным лицом и рассерженными глазами, вот опять решит, что это я затеял, чтобы произвести на неё впечатление, мужчины только для этого и существуют, не надо было меня оставлять одного, все люди как люди, а я Вадбольский! С мужчинами всегда так, только отвернись, он либо в драке, либо уже щупает афедроны порочных женщин.
Наконец, охрана отхлынула, я уже собрался отыскать своего финансового директора и вернуться с нею домой, но подступили какие-то очень важные тузы и сообщили, что предстоит ещё разговор в кабинете директора Лицея, кое-что надо уточнить, и тогда я свободен.
Мата Хари сообщила, что охрану великого князя почти всю перебили, уцелели только трое из тех, что оставались снаружи помещения, а вот из террористов удалось захватить живым только одного, сильно израненного охранниками ещё во дворе.
У двери кабинета директора двое охранников, уже новые, явно вызвали подмогу, меня остановили, хотели отобрать револьвер, я попятился.
— Не хотите пускать, не надо. Я пойду домой.
Я повернулся, один зло крикнул:
— Стой! Это же ты положил бомбистов? Ладно, иди с оружием.
В кабинете Зильбергауз, но не в своем кресле, а стоит одинокой горой возле окна, в его кресле мужчина среднего возраста и средней внешности, только взгляд волчий, пахнуло опасностью, но не нацеленной на меня лично, а как бы от сильного и злого зверя, которому пальца в пасть не клади и в глаза не смотри.
Ещё один, уже в военном кителе, стоит рядом с Зильбергаузом и тихо беседует с директором. Когда я вошёл, оба бросили на меня как бы по равнодушному взгляду и умолкли. Сто к одному, разговор шёл обо мне, да и вообще я же знаю, вселенная крутится вокруг меня.
Одинокий волк в кресле Зильбергауза вперил в меня пытливый взгляд.
— Вадбольский, курсант?
— Верно, — ответил я, подмывало ответить «Так точно!» и вытянуться, но тем самым признаю его власть над собой, а с какой стати, я не на службе, для меня старший здесь директор училища Зильбергауз, и меня не колышет, что в его кресло сел непонятный мне чужак.
Он смерил меня недовольным взглядом, понял, не дурак, нахмурился.
— Я глава охранной службы великого князя, — произнес он нехотя сквозь зубы. — Константин Карлович Ренненкампф. У меня к вам, курсант, есть ряд вопросов. Первый, как вы ухитрились застрелить одиннадцать человек?
— Нас в Лицее хорошо учат стрелять, — ответил я и кивнул в сторону Зильбергауза, тот важно надулся и засиял.
Глава охранной службы раздражённо дёрнул щекой.
— Я спрашиваю, как сумели сделать столько выстрелов? Вы за минуту уложили одиннадцать человек!
— У меня нет часов, — ответил я. — Я человек бедный. Но если бы вы вооружили охрану современным оружием вместо того, чтобы учить красиво маршировать и безукоризненно выполнять штыковые приёмы, они бы сработали быстрее меня.
Зильбергауз сделал строгое лицо и с укором в глазах покачал головой. Учащиеся Лицея должны быть полны рвения и почтения к лицам такого ранга и чуть придурковаты с виду, как учил Петр Великий.
— Из чего, — потребовал Ренненкампф, — вы стреляли?
