— … растерянности.
— У красивых и умных женщин, — сказал я проникновенно, — много чего в жизни впервые, только у дур всегда одно и тоже: дом, семья, дети, приёмы, больничная койка…
Она поправила чуть сбившуюся прическу, выпрямилась, не дюймовочка, достаточно рослая и статная, мелких графинь ещё не встречал, генетический отбор всё ещё идёт, взглянула на меня в упор большими серьёзными глазами. Аромат духов постепенно выветривается, похоже, ими пользуется тот сбежавший щеголь.
Прежде, чем заговорила, я сказал негромко и с сочувствием:
— Можно считать женщин, изменяющих мужьям, суфражистками и борцами за свободу от угнетения мужчин?.. Абсолютно можно и нужно, это же изъявление протеста в единственно доступной форме, заявка на то, что и женщина должна иметь те же права не только кокетничать и строить глазки, но и завалить понравившегося мужчину, задрать ему подол… гм, в общем, оседлать и решительно доказать заявку на равноправие.
Её алые щёки покраснели ещё больше.
— Барон! Что вы себе позволяете! Как это, оседлать мужчину?
— Я вам покажу, — пообещал я. — Это и есть доказательство равноправия хотя бы в интимной области. Курочка по зернышку клюет, а потом весь двор в суфражизме! Следующий шаг убежденных в своей правоте женщин — с протестами к зданию Сената!.. Женщина имеет права!.. Могу я поинтересоваться, с кем имел честь… общаться так мило?
Она сердито мотнула головой.
— Нет!.. Лучше этот стыдный момент оставить и забыть. Простите, барон, я вынуждена вас покинуть. Надеюсь, больше не встретимся.
Она выскочила, подобрав с двух сторон юбки, я проводил её сожалеющим взглядом, хотя и царапнуло слово «момент». Я хоть и спешил, но не мог оставить женщину без разрядки, так нас учили в старших классах, и потому подготовка длилась больше, чем момент, ну да ладно, мы многие шпильки в свой адрес, даже нечаянные, прощаем женщинам.
На обратном пути пришло осознание, что я всё-таки не удержался, не успел среагировать правильно, то есть бесстрастно, увидел женщину с задранный платьем и раздвинутыми ногами, тут же стремительным рывком верх взяли животные инстинкты, когнитивные даже «мама» не успели сказать.
Похоже, слишком долго сдерживался, это я думал, что мимолетного секса со служанками достаточно, но в подсознании копилось, что властелину мира плотских утех маловато, если он властелин, а не тварь дрожащая.
Но у аристократок та же плоть вида Homo sapiens, а то, чем человек отличается от животных, вроде бы в совокуплениях не задействовано. Или как-то задействовано?.. Бред, чем женщина проще, тем и секс с нею свободнее и без мыслей в подсознании: а так ли всё делаю, а нравится ли ей, а что потом? С простолюдинки слез, застегнул брюки и пошёл дальше по своим делам, а с аристократкой как на иголках: всё ли по этикету до, так ли в процессе, не обосраться бы с таймингом, а что она чувствует, это же не простолюдинка, с той думаешь только о своём удовольствии…
Держись, Вадбольский напомнил себя. Один раз не транствестит, нужно только, чтоб таких афронтов больше не было. Держи себя в руках, ты не самое гадкое, что вообще брать в руки не хочется.
Автомобиль Сюзанны гордо стоит рядом с автомобилями других суфражисток, что красиво выстроились возле самого крыльца, на них падает свет фонаря, блестящие, как крупные жуки после дождя. Ну да ладно, Антуан мне простит, если я немного покатаюсь…
— Мата, — сказал я, — думаю, женщинам хватит охраны своих шофёров, они как телохранители тоже весьма, заметила?
— Высокий уровень, — согласилась она. — А мы?
— Мы с тобой в Щель, — сказал я. — Говорят очень опасная, Глориана её не зря выбрала, всё повышает уровень…
— Подзачистим? — уточнила она.
— Очень верно, — одобрил я. — Снизим уровень опасности. А зачищать будут завтра с утра. Нужно, чтобы всё выглядело страшно и героически. У нас очень мало времени!.. Заходим, бьем всё, что увидим… ну ладно, мелочь пропускаем, но опасное без всяких гуманизмов. Женщин надо беречь, это генофонд нации человечества!
— Поняла, — сказала она, мне снова почудилась в её голосе ирония, но это уже мои глюки, — облегчаешь работу своим самкам?
Я ужаснулся:
— Ты как говоришь?.. Даже я так не называю этих существ!.. Это мои соратники, хоть и женщины, бабами не могут быть по определению!..
— А ты их просвещать не собираешься?
— Оно мне надо? — ответил я оскорблёно. — Давай, без философствований! Умные не пролезут через бутылочное горлышко!.. А впереди ещё и пипеточное!
До Щели добрался минут за пятнадцать, я хорошо чувствую дорогу, автомобилю ни разу не дал провалиться в присыпанные снегом ямы, хотя он, как мальчишка, и хотел проверить их по пути.
Мата Хари первой нырнула в Щель, я шагнул следом, переждал мгновение, когда небо и земля меняются местами, осмотрелся, держа в обеих руках по глоку, заряжены на этот раз усиленными патронами, способными остановить и слона на бегу.
— Ого, — сказала Мата Хари, — в самом деле… Это называется у местных оранжевым уровнем?
— Что там усмотрела?
