— Широк человек, — согласился я, убирая нож от его глотки. — Это у нас в генах.
— Где-где?
— Где-то в жопе. Ладно, как там с полицией, не моё дело. Я, как оказалось, вообще в стороне. Обидно. Но такова жизнь. Теперь подробно, от кого заказ?
Он усмехнулся бледными губами.
— Парень, ты впервые в этом мире?
— И живу впервые, — подтвердил я.
— Это давно отработано, — сообщил он. — Заказ поступает от неизвестного лица посреднику. Тот не знает от кого и зачем, ему важно, сколько заплатили. А уже он нанимает людей, готовых выполнить заказ…
— А посредника знаешь?
— Да, — ответил он, — я посредник. Но я не знаю, кто мне заплатил.
Я подумал, спросил замедленно:
— Деньги, что заплатили, в ящике стола, говоришь?
Он ответил слабо:
— Да, половина. Остальные пришлось сразу раздать, иначе бы не пошли.
— Не двигайся, — велел я, — и останешься жить.
В ящике стола обнаружились три перевязанные пачки денег. Не пересчитывая, сунул в карман, буркнул:
— Полицию вызывать не стоит. Мы всё решили миром, да?
Он торопливо закивал.
— Да, конечно. Зачем мне полиция?
Ещё бы, мелькнула саркастическая мысль, зачем ему полиция, ему же пожизненно сибирские рудники, сам будет молчать и другим велит.
А вот что мне делать, пока непонятно. Да и цель нанимателя не совсем ясна. Похоже, не прочь подставить меня таким образом, дескать, с ним нельзя и на улицу выйти, либо припугнуть самих девиц, чтобы сидели дома и не рыпались, блюли честь и готовились к выдаче замуж.
Раз заказчику безразлично, кого из суфражисток покалечат, лишь бы урон был позаметнее, то он точно не из их родни. Некая третья сила?.. Похоже, похоже…
Войну ещё и с этой третьей силой не потяну, это точно, и так жилы трещат. Но раз уж и сам собираюсь этот рейд сделать последним, заказчики нападения могут быть удовлетворены: я и эти великосветские барышни дальше идём врозь. И, скорее всего, больше в Щели не пойдут, я постараюсь изо всех сил. Во имя суфражизма и прогресса.
Так что этого врага можно переместить в конец списка.
Главное, что нужно мне?.. Безопасность суфражисток?.. Но, похоже, вскоре этот вопрос отпадёт сам по себе.
Будь это летом, солнце бы уже сияло над городом, но зима есть зима, и сейчас только середина долгой непроглядной ночи, по-российски холодной и резкой.
Когда я вернулся в гостиницу, морды у всех четверых водителей довольные, от двоих пахнуло хорошим вином, явно уже сбегали в буфет и, хорошо заплатив сонному сторожу, вернулись с добычей.
Антуан сказал истово:
— Ваше благородие, как хорошо, что наши хозяйки под вашим могучим крылом!
— Ну что вы, — сказал я скромно, — это я у них под высоким покровительством!
Выглядят очень довольными, явно наёмникам заплатили хорошо, и все деньги были при них.
— Хозяйкам не рассказывать, — предупредил я. — Им же надлежит быть трепетными, горячий кофий прольют, опять виноват я. Да и вопросы появятся, а зачем они вам?
Все истово закивали, я вошёл в свой номер и с удовольствием рухнул на кровать. Можно даже поспать два-три часа.
Как и повелел себе, хотя это не себе, а своему организму, он всё-таки в подчинении, проспал я три полноценных часа, чувствую себя полностью освежившимся, никаких укоров совести, не то время, но ещё некоторое время лежал в постели, чутко прислушиваясь к голосам в коридоре.
Сперва там прошебуршились уборщицы, поправляли коврики перед дверьми, обсуждали новых постояльцев, кое-что услышал интересное, кто бы подумал, молодец Аня Павлова, не ожидал от такой тихони, затем послышались звонкие голоса горничных, кому-то из жильцов потребовался завтрак прямо в номер.
Я дождался, когда моя команда направилась в зал для завтрака, пусть все займутся своими трюфелями, так ко мне меньше вопросов и придирок, ещё минут через пять сам вошёл в обеденный зал, напевая:
— Ну почему ко мне ты равнодушна?
И почему ты смотришь свысока?
Я не прекрасен, может быть, наружно,
Зато душой красив наверняка-а-А!.
Сюзанна обернулась первой, лицо озарилось, словно увидела принца на белом коне брабантской породы, воскликнула с энтузиазмом:
— Кто это равнодушен к нашему Вадбольскому?.. Покажите мне эту мерзавку, я сама удавлю голыми руками!
— Да, — поддержала и Изольда. — Кто посмел обидеть нашего общего любимца?
При слове «общего» Сюзанна чуть поморщилась, но тут же улыбнулась, общее пользование заканчивается, а дальше гордый барон будет снова в её единоличном распоряжении.
Глориана сказала холодно:
— Вадбольский, вы опоздали. Понимаете ли, что незадекларированным опоздунством ставите под удар всю нашу экспедицию?..
Я виновато развел руками.
— Ваша светлость, приношу самые искренние извинения. Я ж не Аскет, вот нечистый попутал выйти в такую чудесную ночь, вдохнуть чистый воздух…
— И пройтись по бабам, — произнесла она с великолепной надменностью.
Я ответил смиренно:
— Духом я силен, но плоть, увы, немощна… Не в том смысле, что немощна, а то уж и не знаю, что подумаете, но не такая стойкая, как мой несгибаемый ни в какую сторону дух. А плоть податлива, грешен, для неё не важно, и то, что бронзовый, и то, что сердце — холодной железкою. Ночью хочется звон свой спрятать в мягкое, в женское…
