Она сказала нетерпеливо:
— Не очень-то верится, но… говорите.
— Война с коалицией, — напомнил я. — Пятнадцатого марта Англия и Франция объявили войну России, на что у нас по-дурацки заявили, что типа шапками забросаем. Через две недели англо-французская эскадра бомбардировала Новороссийск. В крепости пострадали госпиталь, арсенал и ряд других строений. И что у нас? Всё такое же благодушное настроение! Мол, постреляют, ничего у них не получится, уйдут восвояси.
Она взглянула исподлобья.
— Не уйдут?
— Не уйдут, — признался я с горечью. — Займут Керчь, гарнизоны Новороссийска, Геленджика и Анапы. Остальные опорные пункты захватят турки, из-за которых и началось всё это. А потом грянет настоящая война.
Глориана поморщилась.
— Да-да, я слышала, вы давно предупреждали. Почему именно там?
— Англичанам, — сказал я, — как и всяким французам, а их много, важно закрыть выход нашим военным кораблям в южные моря. Ведь Англия — владычица морей и океанов? Завещание Петра Первого вернуть под власть христианства Константинополь, то есть, под власть России, тревожит и пугает Запад ещё с тех времен. Сейчас мы к захвату близки, как никогда, потому коалиция европейских стран сделает всё, чтобы не допустить Россию до Дарданелл. Высадка европейских войск в Крыму будет. Севастополь будет взят. Россия подпишет позорную капитуляцию. Мы не готовы воевать со всей Европой, наш государь просчитался с расстановкой сил.
Она смотрела в упор, я видел как быстро наливается злостью.
— Зачем вы нам это рассказываете?
— Наши будут сражаться мужественно, — сказал я. — Тысячи и тысячи храбрых мужчин погибнут. Одни будут убиты в бою, но ещё больше умрёт от ран, которые у нас ещё не умеют лечить. Я могу вас снабдить лекарствами, что не дадут солдатам и офицерам умереть от гнойных ран, заглушат сильную боль, от которой тоже умрут многие.
Иоланта покачала головой.
— Понимаете, что говорите?
— Да, — согласился я. — Звучит безумно. И мне никто не верит. Но вдруг вы умнее, массы дураков в обществе? Это сразу добавит влияния и суфражизму. Если отправитесь прямо сейчас, прибудете к началу военных действий. Но вам ещё нужно собраться, никакие суфражистки сразу с места не сорвутся. Прибудете в разгар битвы, раненых будет уже много. Но всё равно вы прибудете раньше всех!
Глориана молчала, я чувствовал как напряжённо работает её мозг. Если выедет оказывать медицинскую помощь раненым, это вознесёт престиж суфражисток до небес, из изгоев превратятся в достойных и даже почётных членов общества. Но для этого нужно пойти на беспрецедентный шаг… довериться Вадбольскому.
Глаза Анны сверкнули.
— Мы можем начать сборы уже сегодня!.. Но это, если всё правда. Никакой войны нет, Вадбольский. И не будет!
Я молча поклонился, поднялся на ноги. Сюзанна спросила встревоженно:
— Что-то случилось?
— Просто отойду минут на пять, — ответил я. — Без бурдалю обхожусь, это так интересно! Хотите, покажу как?
Стоя за ближайшими траводеревьями услышал далёкий и едва слышный голосок Ани Павловой, даже мой аугментированный слух едва различил:
— Раздражает, да?
Я слышал, как Иоланта на мгновение замялась с ответом, осторожно выглянул из за мясистого травоствола. Она ответила, как я понял, ломая какие-то внутренние запреты:
— Да. Хотя не должно бы.
— Держится… слишком? — спросила Павлова.
— Да, — ответила Иоланта, — да. Но не это, не это…
Павлова грустно улыбнулась.
— А потому что как бы вправе?
Иоланта взглянула в изумлении, личико Павловой смиренное и чистое, так и кажется, что без единой мысли, помедлила, спросила с неохотой:
— Тоже чувствуешь?..
— Да, — ответила Павлова без утайки. — Но помалкиваю. Он, конечно, хам и наглец, не признаёт правил приличия, но иногда почему-то кажется, что это он барин, а мы дворовые девки.
Иоланта бросила короткий взгляд в мою сторону, но я далеко и смотрю в другую сторону, а вдруг опасность с той стороны.
— У меня такое же чувство, — призналась она после небольшой заминки, даже щёчки покраснели, — как будто он вправе по рождению повелевать, а все вокруг должны слушаться.
— Или не по рождению, — уточнила Павлова, — но вправе. Возможно, потому и держится в любом обществе обособленно?
Иоланта бросила исподтишка в мою сторону задумчивый взгляд.
— Кто знает. Иногда мне кажется, у него свой свод дворянских правил. И аристократических до неприличия!
Павлова заулыбалась, как ясное солнышко, на щечках появились умильные ямочки.
— Вот именно, — сказала она тихонько, — то, что нам кажется верхом неприличия, вдруг тоже какой-то регламент?
Иоланта вздохнула.
— Не хочу даже думать. Пусть всё идёт, как идёт.
Я вернулся, уже как бы отдохнувший, сказал так, словно разговор не прерывался:
— Вы наверняка слыхали о сестрах милосердия? Энергичная Кэтрин Маколи основала эту организацию лет двадцать тому. Вот это настоящие суфражистки!.. Занимаются преподаванием, медициной, продвигают в общество идеи равенства… Почему им можно, а вам нельзя? Вы можете собрать отряд суфражисток и поехать помогать нашим раненым воинам. Это вызовет в обществе огромную симпатию к вам!
