Он шёл, не отрывая острого взгляда, словно по незримому лучу прицела. Его пытались перехватить мужчины и женщины, что-то говорили, но он скупо улыбался и двигался с напористостью стада бизонов, обрывая разговоры на полуслове.
Правда, взгляд всё тот же волчий, моё сердце тревожно стукнуло и забилось чуть чаще, нагнетая кровь в мышцы, словно вот щас сойдёмся в смертельной схватке. Но что делать, тело мне досталось от кроманьонцев, ещё не сообразило, что за это время в обществе произошли некоторые изменения, и вовсе не обязательно теперь рвать друг друга на части и впиваться клыками в чужое горло.
— Вадбольский, — сказал он повелительным тоном, — я уж хотел было вызывать вас к себе, но принцесса Александра возжелала посетить приём своей подруги Глорианы, и я понял, что обязательно встречу вас…
Я ответил вежливо:
— А разве вы не по службе?
— Нет, — отрезал он, — я охраняю великого князя. И его семью, естественно, но раньше они почти не покидали дом, вот теперь функции охраны пора расширить.
— Нечем не могу помочь, — сказал я ещё вежливее, но всем тоном намекая, что мне такие служебные подробности не интересны. — И вообще я плохой советчик.
Он усмехнулся.
— Но хороший стрелок. Давайте на пару минут покинем эту шумную толпу.
Я не успел среагировать, как он ухватил меня за рукав, протащил за собой несколько шагов и распахнул ту же дверь, в которой княгиня Штальбаум уговаривала заняться её омоложением.
— Для княжны Александры, — заговорил он ещё напористее, когда мы очутились в комнате, а дверь за нами прикрылась, — пора выделить собственную охрану. Хотя бы в облике личного телохранителя!
Я слушал молча, удивился, но продолжал слушать, а Ренненкампф, не дожидаясь моего ответа, продолжал всё так же мощно и убедительно:
— Близость к столь высокой особе даёт немалые привилегии. Нужно только уметь ими пользоваться!
Я уже совладал со штормом в моём черепе, что и не шторм вовсе, а так, некоторое волнение на море, даже на озере вроде моего Белого, ответил ровным голосом:
— Как я понял, рассматриваете мою скромную фигуру?
— Не такая уж и скромная, — ответил он с оттенком одобрения. — У нас есть сведения, что вы не стесняетесь применять оружие, а потом вовсе не падаете в обморок, увидев кровь.
— Время такое, — ответил я потому, что он ждёт ответа, а не ответить невежливо. — К счастью, такое случается редко. Вам как ответить, честно или как вам приятнее?
— Не дерзите, — сказал он с оттенком металла в голосе. — Субординацию ещё никто не отменял.
— Субординация ни при чём, — возразил я. — Я курсант Лицея, а не ваш подчинённый.
— Многие курсанты мечтают служить в нашем ведомстве.
— Я из немногих, — сообщил я. — Господин Ренненкампф, я не пойду в прислуги к внучке императора, ведь вы об этом хотели поговорить? Это мой окончательный ответ.
Его лицо напряглось, не привык, чтобы ему перечили, да ещё настолько мелкие личности, не занимающие никаких важных постов в управлении Империей.
— Речь не о прислуге, — проговорил он, заметно сдерживая гнев. — В телохранители! Можно даже выговорить вам роль старшего в охране, если понадобится кто-то ещё, но это как вы решите… Думаю, это удастся, хотя возражения будут.
— Всё равно прислуга, — отрезал я. — Думаете, я не видел, как великая княжна Александра разговаривает с телохранителями отца?
Он малость отступил в напоре, но я чувствовал, как поспешно ищет другие варианты давления, наконец, ничего не найдя, сказал резко:
— А если этого требуют интересы Империи?
Я ответил так же железобетонно:
— А они не требуют. Для великого князя это любимая дочка, но для остальных лишь избалованная девчонка, уж простите за мой французский, но нас никто не слышит. Она не великий учёный, не экономист мировой величины, даже не фельдмаршал. Я не стану отказываться от своих амбиций вам в угоду!
Он вроде стал выше ростом и громаднее, или же просто взъерошил перья, голос его прозвучал подобно грому перед грозой:
— А если этого потребует лично император?
— Всё равно, — отрезал я. — Что, бросите в каземат? Отправите в Сибирь?.. Хорош телохранитель из-под палки!.. Да я её сам удавлю и скажу, что недоглядел, народовольцы такие хитрые-е-е, а глава охраны некий Ренненкампф вообще мышей не ловит…
Он чуть наклонил голову, рассматривая меня исподлобья, как свирепый и могучий бык мелкого тореадора:
— У Империи есть много способов добиваться своего.
Я чувствовал, что меня начинает потряхивать нервное напряжение, руки дрожат, вот-вот и голос даст петуха.
— Вы правы, — проговорил я сдавленным голосом, словно его костлявая рука уже сжимает моё горло. — Спасибо за предупреждение. Сегодня же переведу свои капиталы в Королевский банк в Англии. А на неделе и сам уеду на ближайшем корабле.
У него вышибло дух, а глаза стали как у старого омара, круглые и вытаращенные.
— Что? К врагам?
— У них лучшая финансовая система, — сообщил я. — Враг я или не враг, но деньги не сопрут. А там подумаю, остаться или переехать куда-нить к тёплому морю. Достало это дурное… правление, когда с человеком могут разговаривать вот так… Честь имею!
