— Ты же помнишь, нет человека — нет проблемы?
— Поняла. Будем к врагу беспощадными, не зря же мы гуманисты с человеческим лицом?
Солнце уже светит ярко, даже пригревает, несмотря на то, что это Петербург. Снег истаял,вся Россия превращается на месяц в непролазное болото, если не считать замощенных брусчаткой городов. Дворец княгини Тариэлы Штальбаум от меня хотя и на другом конце города, но когда этот город, скажем так, очень уж пока невелик, за полчаса точно доеду и по самой плохой дороге, надо только держаться центральных улиц, там устраивать засады сложнее.
Во дворце меня ждали, ворота распахнули, как только подъехал, даже не стали допытываться кто, зачем и к кому.
Я оставил автомобиль во дворе поближе к подъезду, долго не задержусь, захватил чемоданчик и треногу для капельницы, и с важным видом пошёл следом за двумя очень почтительными лакеями, что всё порывались помочь мне нести моё медицинское оборудование.
В холле встретил рослый мужчина богатырского сложения, подбородок выбрит наголо, зато пышные бакенбарды опускаются на ладонь ниже подбородка, тоже массивного, раздвоенного, как козье копыто.
— Барон Вадбольский? — уточнил он могучим басом. — Я старший сын княгини Тариэлы, княжич Арнольд Семенович Штальбаум. Позвольте провести вас в её покои.
— Позволяю, — ответил я, добавил любезно: — У вас огромный дом, настоящий дворец, заблудиться не трудно. Думаю, по этой причине его и не пытались захватывать.
Он приятно улыбнулся и сказал потеплевшим голосом:
— Вы правы. Наш род несколько измельчал, но я постараюсь вернуть ему прошлое величие. Пойдемте, я вас проведу кратчайшим путём.
Брехло, сказал я сразу, кратчайшим. Видно же, что решил побахвалиться, голубой кабинет в другой стороне, моя аугментация всегда точно определяет место, где нахожусь.
Ещё подходя к одной из дверей, я услышал на той стороне голоса, смех, стук чего-то тяжёлого, словно разбивают колуном поленья.
Арнольд распахнул дверь и придержал её, чтобы я вошёл без помех. Мы оказались в большом зале, явно переоборудованном в нечто для упражнений дворцовой гвардии.
На двух широких стойках множество мечей разного размера, внизу горка щитов, на длинном столе палаши и огромный топор, что сразу привлёк внимание. Но самое главное, здесь же и княгиня Штальбаум, мощная, как Кавказский хребет в солнечный день.
Я учтиво поклонился и сказал самым любезным голосом:
— Ваша светлость, я уж думал, что ваш сын решил меня, как Сусанин поляков, но он вывел, как и обещал, точно на вас!
Она широко улыбнулась.
— Не удивляйтесь, что я здесь, а не за фортепиано. После гибели мужа приходится заниматься всем мне. Скоро всё упадёт на плечи Арнольда, он уже сейчас хорош…
Арнольд сказал чуточку заносчиво:
— Маман, у меня плечи крепче, чем ты думаешь! И я давно не ребёнок.
Я провёл пальцем по выглаженному сотнями рук топорищу, коснулся металла, холодного, словно всё ещё лежит на вершине заснеженной горы, по легендам именно там и находят легендарное оружие после великих битв с горными великанами, сказал с уважением:
— Этим молотом можно и по голове дать!
Арнольд надменно сморщил рот.
— Это вообще-то топор. Боевой топор.
— Таким топором тоже можно, — согласился я.
— Этот боевой топор, — сказал он высокопарно, — долгие годы принадлежал нашему прапрадеду, Велемиру Могучему!.. После его смерти никто не мог вообще поднять!..
Он сказал гордо и хвастливо, напрягся изо всех сил, обеими руками ухватился за рукоять и с огромным усилием оторвал боевое оружие от бархатной подстилки. Жилы вздулись на лбу, почернели, как пиявки от прилива дурной крови.
Княгиня следила за ним с одобрением, а когда он опустил топор на прежнее место, сказала довольно:
— Достойный потомок!.. Кроме него никто не может даже взять со стола!
Арнольд пыжился, раздвигал плечи и старательно играл мускулатурой, в самом деле крупный, налитый силой, руки толстые, едва помещаются в рукавах камзола.
— Хороший топор, — одобрил я.
Взял за рукоять, поднял с некоторым усилием, их прадед в самом деле суперсилач, в топоре два пуда, не меньше.
Кто-то охнул, другие затаили дыхание. Я покрутил в руке топор, несколько раз перебросил из ладони в ладонь, стараясь не показывать насколько тяжел и для меня, бросил взгляд на хозяйку.
— Ваша светлость… позволите?
Она уловила мой взгляд на противоположную стену, там плотно сбиты в ряд стволы деревьев, от сосны до берёзы и дуба, кивнула.
Я широко размахнулся, тщательно отслеживая вес, размер топорища, ширину лезвия, выпустил из пальцев рукоять, придав вращательное движение, и уже рассчитав количество оборотов.
Топор, оставляя за собой вихрь закрученного в спираль воздуха, пронесся через зал, грохнул мощный удар. Лезвие погрузилось в дерево по самый обух. Я не случайно выбрал именно этот ствол, там дуб, пусть теперь попробуют вытащить, это вам не сосна.
Все молчали, словно своими глазами увидели конец света, я повернулся к княгине.
— Ваша светлость?
Она встрепенулась, сказала сдавленным голосом:
— Да-да, барон, дальше я проведу вас.
Я спросил с подозрением:
— Это в каком смысле?
Она засмеялась.
