Вадим Козин: незабытое танго полностью

«По поводу дома на Малой Посадской 20 (в какой-то статье Климова писала, что В. А. проживал на М. Подъяческой, д. 20. Слышала звон, да…) Дом на М. Посадской 3-х этажный, землю купил дед В. А. Гавриил Васильевич Козин, а не цыгане Ильинские. Это опять тот же звон… У меня есть копии архивных справок о владении этим домом (есть они и у меня. – И. Д.). По словам моей бабушки Веры Владимировны Козиной-Ильинской, они прожили там недолго и переехали на Дворянскую 28 (ул. Куйбышева), где занимали на 6 этаже квартиру. Бабушка показывала окно комнаты В. А. Затем в 1918–1919 гг. переехали на Кронверкский пр. д. 23 (пр. М. Горького, в этом доме жил Горький, теперь опять Кронверкская). Там скончался отец В. А. в 1923 г. В этом доме В. А. прожил до 1936–1937 гг. и уехал в Москву, а бабушка с его младшей сестрой остались в этом доме. В войну они перешли к нам (я с мамой и папой жила в этом же доме). Бабушка умерла в 1941 г., а младшая сестра В. А. умерла в 1943 г. Так что на М. Посадскую 20 не могли приезжать перечисленные в статье Морфесси, Вяльцева и др. и, тем более Лемешев, Козловский, Юрьева, Утесов…»

В заметке «В Петербурге открыта мемориальная доска в память Вадима Козина», написанной на основании материалов, «скачанных» с Интернета и опубликованной на днях в местном «вкладыше» одной из центральных газет (в ней несколько иначе выглядит фамилия скульптора), отмечается, что в Петербурге «сразу несколько «адресов Козина». Да не «несколько», а всего три, причем дом на Малой Посадской, отмеченный мемориальной доской, будущий опальный Орфей покинул, как явствует из воспоминаний его ближайшей родственницы (подкрепленных соответствующими справками из архивов), в раннем младенчестве (на страничке ВГТРК, «висящей» в Интернете, тем не менее, на полном серьезе говорится, что В. А. Козин здесь «жил и работал с 1906 года», а на такой же страничке РИА-Новости соответственно – что он тут «прожил почти 35 лет»).

Отчего же именно к этому дому столь пристальное внимание фонда Ардена, столичных «магаданских землячеств» и других заинтересованных лиц? Не потому ли, что, как говорится в упомянутой заметке, в нем «предполагается впоследствии открыть Культурный центр имени Козина, где разместится музыкальный салон и музейное кафе»? Домик-то хороший, крепкий. Да и опыт строительства «музыкальных салонов» имеется… Как бы то ни было, участок «застолблен», поскольку, как известно, «Вадим Козин – золотая жила Колымы». Что касается самой доски, то, на мой взгляд, трудно найти менее удачное решение этой в целом неплохой идеи. Огромная «белая мраморная плита длиной два с половиною метра», на которой – ни барельефа певца, ни даже мало-мальски похожей козинской росписи… В этой же статье автор уверяет читателя, что-де сей дом «был построен руками его (Козина. – И. Д.) деда в 1864 году». Представить себе Гавриала Васильевича с мастерком или малярной кистью трудно. Мне во всяком случае. Человек он был по тем временам достаточно зажиточный – не Абрамович, конечно, но купить дом в центре Питера позволить себе мог. Правда, состоялось это достославное событие примерно спустя четверть века после указанной даты.

Еще при жизни Певца при поддержке магаданских властей был создан «музыкальный салон», впоследствии трансформированный в «Муниципальный музей-квартиру В. А. Козина». В его создание были вложены средства из городского бюджета. И немалые. А что с того? Уже с первых шагов человек, впервые переступающий порог этого заведения, попадает в обстановку второразрядного борделя начала прошлого века: тонированные стекла, зеркальные потолки, тяжелые золотистого цвета шторы с кистями, ярко-красная мебель вкупе с такого же цвета беккеровским инструментом. Словом, то, что было чуждо натуре самого Козина – он не выносил всего яркого, блестящего и шумного.