На берегу собралась уйма пленных - не каждый рисковал начинать переправу, не оглядевшись, не прикинув, как лучше. Вадимка испуганно смотрел на широкую, бурную реку. Грязная, рыжая вода кипела страшными бурунами, грозя поглотить в своей пучине все живое и мертвое, и стремительно неслась неизвестно куда.
- Наш Дон - тихий, а Кубань - река бешеная... Как бы тут не переправиться на тот свет, - вздохнул кто-то.
- Дон-то наш тихий, а вот на Дону тихо не бывает, - ответил пожилой казак.
Вадимка старался не слушать разговоров - от них становилось еще страшней. Он стал приглядываться, как переправлялись другие. Была взорвана лишь часть моста у берега, противоположного городу. Эту часть называли тут фермой. Один конец этой фермы лежал на "быке", другой упал в воду, недалеко от берега, а с берега до упавшего конца фермы положили доски. По ним смельчаки и начинали переправу, отчаянно балансируя руками. Вадимка решил пуститься в путь: долго размышлять - больше оробеешь! И он пошел по доскам. Доски прогибались до самой воды и раскачивались, а внизу бурлила рыжая пучина. Вадимка старался смотреть на доски, чтобы не видеть мчавшуюся под ними реку. Боялся, что закружится голова. И она закружилась... Ему хотелось ухватиться за что-нибудь, он покачнулся, но тут кто-то схватил его самого сзади за воротник.
- Эге, так не годится, герой! А то нырнешь и не вынырнешь! - услышал он чей-то простуженный голос.
И сильная рука, держа его за воротник, довела до железных переплетов фермы. Вадимка так испугался, что забыл сказать дяденьке спасибо. Да он и не знал, кому говорить. Но как только он почувствовал, что держится за холодное, надежное железо, он сразу пришел в себя, отдышался и стал пробираться дальше.
Оказалось, что лазить по железным переплетам куда легче, чем по деревьям, - тут есть и за что ухватиться, и куда ногу поставить. Взрослым казакам пробираться по остаткам моста было куда труднее.
- Отвык, пропади ты пропадом, по вербам за грачиными яйцами забираться, - ворчал кто-то, стараясь достать ногой до нужного ему переплета. - Сколько лет пришлось провисеть в седле, разучился, понимаешь.
До "быка" Вадимка добрался быстро. Дальше шла сохранившаяся часть моста, по ней парнишке было идти уже просто.
"И все-таки добрых людей на свете больше, чем злых! - не выходило у него из головы. - Ей-богу, больше!"
Глава 5
"ПОМОГАЙ ТЕБЕ БОГ, СИРОТИНКА!"
На екатеринодарском вокзале в тесноте трудно повернуться. Все забито пленными. Больше всего сгрудилось здесь донцов, кубанцы разошлись по своим станицам. Отсюда уже ходили поезда, люди надеялись уцепиться за какой-нибудь товарный состав. С тревогой говорили, что где-то впереди мост тоже взорван, придется ехать куда-то в объезд, часто упоминали станции Кавказскую и Тихорецкую.
"Куда все, туда и я, - думалось Вадимке. - Доберусь как-нибудь до Ростова, а там дорога одна, не собьешься".
После переправы Вадимка очень устал. На станциях он привык отдыхать, усевшись на край перрона. Но тут все было занято, пришлось сесть у самой стены вокзала, прислонившись к ней спиной. Подняться на ноги уже не хватало сил. Равнодушно смотрел казачонок на серую массу людей в обшарпанных, грязных шинелях - все они были заросшие, взгляд угрюмый, настороженный, опасливый. "Наверно, и я гляжу не дюже весело", - подумал Вадимка. Он уже знал - пока эти люди не вошли под свой кров, пока они не стали равноправными, они будут чувствовать себя затравленными волками.
Взгляд Вадимки упал на соседа. Это был красноармеец с русой бородой, а всех, у кого росла борода, Вадимка считал стариками. Сразу бросалась в глаза красная звезда на его шлеме и три красных косых полосы на груди, пролегавших по шинели. Сидел он на вещевом мешке, был страшно худ и бледен, слегка пошатывался, то закрывая, то открывая глаза, тяжело дышал, в руках держал изрядный кусок хлебного каравая. Красноармеец вяло отщипывал от него хлеб и ел его медленно, с явной неохотой.
"Тифозный!" - решил Вадимка. Вспомнил - когда он в прошлом году заболел тифом, как ему противна была еда.
Парнишка не привык побираться, но нестерпимый голод мучил его. Вадимка уже третий день ничего не ел.
- Отломите и мне кусочек! - робко попросил он бородача.
Тот остановил на нем свой взгляд.
- А заболеть сыпняком не боишься?
- Не-е! Я свое уже отдежурил. Теперь, говорят, я больше не захвораю.
Сосед протянул Вадимке весь свой хлеб.
- Да мне только кусочек. Вы весь не отдавайте. Начнете выздоравливать, ох и есть захочется!
Бородач молча положил хлеб Вадимке на колени.
- Ну, спасибо... Дай вам бог здоровья! - поблагодарил Вадимка.
Ему хотелось сказать соседу что-то доброе, поделиться с ним чем-нибудь. Но нашлось лишь одно - его горький опыт тифозного больного:
- ...А вы не робейте! Сначала, помню, казалось, что день ото дня мне становится лучше и лучше, а я помирал, а потом стало мерещиться, что мне все хуже и хуже, а я поправлялся... Ежели вам под конец болезни будет казаться, что становится все хуже, знайте, на самом деле вы выздоравливаете.
- А ты в эту кашу как попал? - неожиданно спросил красноармеец.
