Но у Вадимки на вагонной крыше нашлось занятие, которое отвлекало его от невеселых мыслей. Его интересовал один человек. Это был сотник Карташов. В Новороссийске Вадимка видел, как сотника окликнул его товарищ, служивший у красных. Потом он потерял Карташова из виду; но на екатеринодарском вокзале снова увидел его среди пленных, стал держаться ближе к нему; на крышу полез вслед за сотником. Теперь среди унылых жалоб казаков Вадимке хотелось услышать, что же скажет Карташов, этот умный и добрый человек. Тот ехал с приятелем, видать, тоже офицером. Но господа офицеры были задумчивы и помалкивали. И только однажды Вадимке очень повезло - они разговорились. Карташов лежал, уставившись в небо, его приятель, облокотившись о крышу, смотрел в степь.
- Встретил в Новороссийске своего лучшего друга, - вздохнул Карташов. - Учились мы с ним на одном курсе в Новочеркасском политехническом институте... Мечтали... Служение обществу, служение человечеству. Пути наши разошлись, друг мой оказался у красных, я - у белых... А теперь вот мы встретились... Он - победитель, я побежденный... Кто же из нас прав? Друг считает, что история решила дело в его пользу, предлагал даже вступить в саперную часть, которой он командует... Пробыли мы вместе два дня и все время спорили. Речь шла о будущем. Мой друг уверен, что в человеке в конечном счете победит доброе начало, а я в это перестал что-то верить.
- И нашли о чем спорить! - усмехнулся приятель Карташова. - О человеке двадцать первого века! Какое нам дело до него? Сейчас речь идет о нашей шкуре. Вступали бы в эту саперную часть - для инженера место вполне подходящее. Я теперь хочу только одного - забиться в какую-нибудь щель и сопеть в две дырочки. Не троньте меня, и я вас не трону... Я слишком устал... И все мы устали...
- Сопеть в две дырочки? Этого мало... Надо еще знать - зачем ты сопишь? Кому от этого польза?..
- Полагаю, что решение вашего спора будет более простым, чем вы думаете. Запад не сможет примириться с потерей России.
- Ну, это уж дудки! Просчитаются! - уверенно сказал Карташов. Россию победить нельзя... Если на нас поднимется какая-нибудь держава, я отложу мои споры с другом и сам вступлю в его саперную часть!
Поезд остановился на какой-то станции. Началась обычная суета. Люди слезали с вагонов. Одни - чтобы напиться и запастись водой, другие уходили за хлебом. Но народу в поезде не убавлялось - на место ушедших приходили те, кто дня два назад слезал тут с поезда, а нынче они вернулись.
Когда двинулись дальше, господа офицеры не возвращались к своему разговору. Да так оно и лучше. Вадимку огорчили и раздосадовали слова Карташова. Неужели у нас добро не победит? Как же так? Вадимка так верил в то, о чем говорил ему дядя Василь... А ведь сотник Карташов - офицер, ученый человек, он куда больше понимает, чем простой казак.
А Вадимке так не хотелось расставаться с мечтой о доброте, которую вселил в него Алешин. Теперь они с матерью станут нищими, им так нужна будет людская помощь.
Мечта эта пришла к Вадимке в ту страшную ночь на новороссийской пристани, она помогла ему пережить трудную дорогу от моря до Кубани. А как же теперь? И только ночью - а она была опять холодной и бессонной - он придумал себе утешение. У них на хуторе в таких случаях говорили: "Поживем - увидим. Толкач муку покажет!"
...Уже неделю Вадимка был в дороге. За это время он надеялся добраться до дому, но не доехал даже до Ростова - поезд двигался медленно. Целыми днями простаивал на станциях и разъездах. Вадимка уже сутки пробыл без хлеба и очень ослабел. Еще немного - и он сляжет! Ему очень не хотелось прерывать свою дорогу, но другого выхода мальчик не видел. Следующая станция Кущевка - последняя станция на Кубани. Вадимка знал, что за ней Батайск, а там Ростов. Ни в Батайске, ни в Ростове хлеба уже не достанешь. К тому же в Ростове надо будет искать другой поезд, а это может затянуться. Захворать в Ростове он очень боялся - этот город представлялся ему чем-то вроде бездонного водоворота, где неминуючи пропадешь. Получалось, что сходить надо в Кущевке, рядом станица - тут можно раздобыть хлеба, а потом уже пробиваться домой через Ростов.
Хотелось попрощаться с сотником Карташовым, сказать, что насчет доброты надо еще посмотреть. Если сотник начнет спорить, Вадимка приготовил ответ: "Ну, ладно. Поживем - увидим. Толкач муку покажет". Но вот поезд остановился в Кущевке, а Вадимка так и не решился заговорить с сотником. Он пошморгал носом и, насупленный, недовольный собою, слез с крыши.
...Был разгар солнечного дня, дул теплый ветерок. В станице стояли лужи, по непролазной грязи пройти можно только около заборов и плетней. Вадимка пошел вдоль дворов по первой же улице, он долго не решался войти в какой-нибудь дом и попросить хлеба. Стыдился смотреть в глаза встречным. Но тащить ноги по грязи было так трудно, кружилась голова, он боялся упасть. Идти дальше нет сил, пришлось завернуть в ближайшую калитку, она своим уютным домашним видом словно сама приглашала войти.
