...Вечером все Вадимкино стадо привычно двинулось домой. Первыми пошли лошади, за ними зашагали быки и коровы, потом засеменило овечье стадо, а самыми тихоходами были свиньи. Вадимка торопил их как мог, но они никак не желали прибавлять шагу. Когда пастух пригнал свиней на усадьбу, рогатый скот и лошади теснились, отгоняя друг друга у водопойного корыта. Кругом не видно никакой речки, и поить скот приходилось из колодезя, а воду из него надо было подавать ручным насосом.
- Можно и побыстрее. Не видишь, что ли... Скотина душится без воды! проворчала хозяйка.
Она стала возиться со свиньями, а Вадимка принялся качать воду. Он быстро устал, работал из последних сил, а скотина все пила и пила; стоило только остановиться и перевести дух, как обнажалось дно корыта.
"Ну и прорва!" - думал Вадимка, то и дело утирая рукавом пот с лица.
Когда от корыта отошла последняя животина, Вадимка едва держался на ногах.
"Если бы эта ведьма дала отдохнуть, когда я пришел из Кущевки, мне было бы нипочем", - старался утешить себя пастушонок.
Потом хозяйка затеяла готовить вареники на ужин.
- А ты вычисти конюшню! - приказала она.
"Ну и тетка! - вздохнул Вадимка, принимаясь за новую работу. - Но я за себя все равно постою! Вот увидишь, чертова баба!"
Когда Вадимка вышел из конюшни, уже темнело. Вечерняя заря еще не погасла, во дворе горел костер, освещая сидевших вокруг него хозяйку с дочкой и Никифора. Усталый парнишка долго смотрел и на костер и на вечернюю зарю в степи. Это напомнило ему вечера, когда хуторские ребята водили коней в ночное. Он сел у костра, на котором в полевом котелке закипали вареники. Дед без устали болтал:
- И что у вас за край!.. Лесу нету, грибов нету, ягоды нету... Одна жара... У нас в Расее совсем другое дело!.. Сколько тут живу и все никак не могу привыкнуть...
Вадимка не слушал старика, у него была своя забота - надо ладиться с хозяйкой насчет платы. Ему не хотелось нарушать душевного мира, навеянного чудесным вечером, но деваться некуда - сама хозяйка начинать этот разговор, видать, не собиралась. Когда ужин поспел и все стали усаживаться за стоявшее рядом сырно, старик умолк, и Вадимка решил этим воспользоваться.
- Какое же жалованье вы мне положите, хозяюшка? - заговорил он, стараясь походить на взрослого.
- А тебе какими ж прикажешь платить - николаевскими, керенками... кубанскими... или "ермаками"? - услышал он в ответ.
- Они теперь не ходят, - опустив глаза, буркнул Вадимка.
- Ну, а советские до нас еще не дошли... Как же теперь мне быть? А?
Вадимка молчал.
- Так вот что, - строго сказала хозяйка. - Зачем тебе бумажки... за них ничего не купишь.
- Значит, работать за здорово живешь?
- Почему за здорово живешь? Будешь работать, буду кормить... Время сейчас такое - люди рады работать за кусок хлеба. Кому же охота с голоду подыхать... Чего же ты хочешь?
Вадимка не знал, что сказать.
- А спать мне на чем? - спросил он.
- Дам мешок, набьешь его соломой, вот тебе и пуховик.
- А что в головашки?
- Возьмешь в кухнянке старое одеяло.
Вадимка видел - в кухнянке под лавкой на земляном полу валялся лохмот от старого одеяла, какие-то обрывки грязной ваты. Наверно, об этом одеяле шла речь.
- А подушка? - продолжал он наступать.
- Хватит тебе и этих головашек, - еле сдерживаясь, выговорила хозяйка.
- А одеваться чем?
- Своим дождевиком оденешься. Не замерзнешь!
Руки хозяйки заметно дрожали.
- А кровать будет?
- Нанимаешься на две недели, а требуешь себе пуховиков! И то ему подай, и другое вынь да положь! Что ты ко мне привязался? Обойдешься и без кровати!
- Так я же не скотиняка... валяться на соломе да на земле... Я все-таки человек, тетенька! - выпалил вгорячах пастушонок и разом осекся.
Его слова задели хозяйку за живое. Она вдруг уставилась на него неподвижными, сумасшедшими глазами и перестала есть. Ее красивое лицо стало безобразным.
- Да какие ж вы люди?.. Какие ж вы люди? - прошептала она еле слышно и вдруг крикнула во всю мочь: - Вы - звери!.. Звери!.. За что моего мужа убили?.. За что-о-о?
- Я, тетенька, никого не убивал, - растерялся Вадимка.
- Все вы гады, гады, гады! - завизжала хозяйка диким голосом, сорвалась с места и, истерически что-то выкрикивая, побежала в дом. Девочка с плачем кинулась следом.
За столом наступила тишина.
- Не туда ты, паря, разговор повел, - вздохнул Никифор. - Давай кончать свою вечерю.
- Да кто ж это знал.
Батракам было слышно, как билась в рыданиях их хозяйка.
- Теперь к ней подходить нельзя... Это я уж хорошо знаю... Сама угомонится, - сказал дед, вставая.
...Никифор жил в кухнянке, он приютил и Вадимку. Кроватью старику служил скрипучий топчан. Вадимка устроился на земляном полу. Мешок, который дал ему дед, был слишком короток, да и соломы Вадимка набил в него слишком много, мешок стал как бревно, парнишка с него то и дело скатывался. Вместо подушки старик дал ему свой зипун. Несмотря на смертельную усталость, Вадимка никак не мог заснуть. Не спал и Никифор.
- Дедушка, а за что хозяина-то убили?
