Вадимка слушал, но из головы не выходило - почему его не расспрашивают? Может быть, приняли за здешнего?.. Дай-то бог!.. Но вопрос не заставил себя ждать.
- Ну, что, хлопче?.. Домой драпаешь?
Вадимка опешил.
- Ага, - вырвалось у него само собой. - А почему вы знаете?
- Да тут и знать нечего. За версту видать, что ты за птица... Вашего брата кругом полно, расползлись, як тараканы... Домой командируются... Из дому выезжал зимою, что ли? - глянул он на полушубок.
Вадимка молчал.
- Какой станицы-то?
- Митякинской.
- Знаю, знаю... бывал... Я по твоему выговору догадался, что ты не луганский и не вешенский... Значит, и ты до дому!.. Хорошо делаешь. Коли дома не пекуть, так и в людях не дадуть... А где думаешь через Дон переправляться?.. Сейчас можно переехать только по железнодорожному полотну... по дамбе... от самого Батайска до самого Ростова... На семь верст тут разлился Дон!
Вадимка обомлел. Как в это время переправляться через Дон, ему и в голову не приходило. На их степном хуторе их речка Глубочка разливалась бурно, но скоро входила в берега. Говорили, что на Дону полая вода держится долго, но что Дон под Ростовом разливается на целых семь верст, Вадимка услышал впервые... А еще собирался скакать домой на коне! Самому-то через Дон не перебраться. Когда отступали, Вадимка видел, что между Батайском и Ростовом несколько мостов. И на каждом мосту, наверно же, стоит охрана... А он в такую жару с полушубком да с валенками... Обязательно арестуют да в тюряху посадят!..
Вадимка готов был заплакать.
- Что же мне делать, дяденька?
- Тебе, хлопчик, треба переправляться на какой-нибудь подводе. Ты вполне сойдешь за подводчикова сына... Чего тебе горевать?
Вадимка заметил, что глаза возницы скользнули по его мешку, парнишка догадался, чего от него ждут.
- Дяденька! - тихо сказал он. - Я отдам вам ботинки, а вы меня через Дон перевезите... Ладно? Ботинки хорошие, солдатские, им сносу не будет... Вот поглядите! У меня есть ишшо валенки, да в них я обуваюсь на ночь... а то ноги мерзнут... Другого у меня ничего нету.
- Да где ж тебе взять это самое другое, - согласился мужик, осматривая ботинки. Он ударил их один о другой подошвами, сунул под какую-то одежину и сказал с равнодушным видом: - Ладно... Выручу... А то ще загынешь тут.
Счастливый Вадимка только хмыкнул носом.
...Батайск был забит красными войсками, возвращавшимися с Кубани. Стоял гомон, как на ярмарке. Пехота, конница и обозы вытягивались узкой лентой по полотну железной дороги в сторону Ростова. Все пространство между Батайском и Ростовом было залито водой, поблескивавшей на солнце.
- Ложись вот сюда, укрывайся своей овчиной, будешь нынче хворый... Спросят, кажи - ты мой сын, ездил с нами на Кубань за худобою да занедужав...
Вадимка улегся на оклунок с пшеницей, укрылся полушубком. Он хорошо видел, что творилось вокруг. Украинцы втерлись своими бричками в военный обоз, старший брат попросил красноармейцев говорить, что его повозки принадлежат к их обозу.
- Даешь, даешь! - отвечали ему.
Разбитной харьковчанин пустился в разговоры с шедшими пешком красноармейцами. Несколько человек сели на повозку рядом с Вадимкой. Харьковчанин увлекательно и с подробностями стал рассказывать, как его не раз обижал гетман Скоропадский, грабил Деникин, разорял Петлюра, трясли гайдамаки, дважды ставил к стенке батька Махно. И только красные не тронули у него ни полена.
- А теперь вот взял сына с собою - дома все равно есть нечего - а вин свалился в дороге. Чи довезу живого, чи нет? Сыпняк не любит шутковаты!
- Сыпняк? - переспросил кто-то, и все, сидевшие на повозке, мигом соскочили.
- Вот это пройда! - Вадимка засмеялся под полушубком.
Но когда повозка осталась пустой, обнаружилась новая невыгода - ее стали останавливать на каждом шагу.
- Что за подвода?
- Не задерживай! - кричали красноармейцы, ехавшие впереди.
- Чего надо? Из нашего обоза! - кричали сзади.
И часовые отходили.
Вадимка с тревогой ждал - вот-вот случится что-нибудь худое! Но все шло благополучно. Однако ехать Вадимке было ужасно неудобно. Повозка тряслась по шпалам, то бешено подскакивая кверху, то срываясь куда-то вниз. Оклунок был твердый, как камень, об него пребольно билась голова. Все, на что смотрел Вадимка, казалось, тряслось, как в страшной лихорадке. Наконец мальчик не выдержал.
- Ой, уж дюже больно!.. Я сяду! - заныл он, приподнимаясь. Невмоготу! - и сел.
Около него сразу же появился старший возница.
- Что, сынок? Переворот мозгов получился? Это не беда. Ложись, ложись! - И чуть слышно прибавил: - Я всем толкую, что ты помираешь, а то насядут на повозку... Волы и так еле тянут... Ложись, да живо!
Пришлось повиноваться.
- Ну и духотища!.. Раздягнуться, чи що? - вздохнул младший брат. Это были единственные слова, которые от него слышал Вадимка.
- С глузду зъихав! - ужаснулся старший. - Скинуть одяг - дурная примета - тоди жди беды. Пока не переправились - терпи... Я сам давно зажарился!
Вадимка понял, что пощады ему не будет. Оставалось терпеливо ждать, когда же кончатся эти проклятые семь верст.
