Когда возвращался с Донца, спор между ребятишками - чей хутор лучше? - еще продолжался. Вадимке очень хотелось ввязаться в спор, доказать, что эти ребята не знают самого главного - разве какой-нибудь хутор может быть лучше Суходола? И нет на свете человека лучше его матери.
Глава 8
"ЭХ, МИРУ БЫ НАМ ТЕПЕРЬ!"
За обедом хозяйка с улыбкой смотрела, с какой жадностью мальчик набросился на еду.
- Ешь, милый, поправляйся! - приговаривала она.
Хозяин - казак с поседевшим чубом и с рыжеватыми усами - сразу "пустился в политику".
- Ну что, казак-малолеток, отвоевались? Ну, и слава богу!
Заговорил он спокойно, но стал горячиться все больше и больше, видно, не зря он сказал, что у него "уж дюже накипело на душе"; он пустился рассказывать, что было с ним в гражданскую войну "от самого начала до самого конца". Хозяйка, слышавшая уже, наверно, не раз его рассказы, ушла по своим делам. Яркий солнечный свет, бивший в окно и падавший на дверь, переместился на порог, потом на пол, потом достиг уже середины комнаты, а казак все говорил и говорил.
- Ну, а ты как в отступе оказался? - спросил он наконец.
Вадимке не хотелось ударить в грязь лицом, и он тоже "от начала и до конца" стал рассказывать о том, чему свидетелем ему довелось быть. А солнечное пятно с пола переместилось на стол, а потом и на самого рассказчика. Заметил он, как хозяйка вошла в курень и долго смотрела на беседовавших за столом.
- Один старый, другой малый... А погутарить у них нашлось о чем... Война-то никого не минула... ни старого, ни малого... Родные вы мои! И сколько ж вам пришлось хлебнуть горя! Господи, и за что ты на нас уж так разгневался?!
И хозяйка заплакала.
- Вот и все! - поспешил закончить Вадимка.
- Эх, парнишша! - вздохнул старый казак. - Миру бы нам теперь! Хоть кричи!
- Возьми-ка, милый, на дорогу харчишек... чего бог послал, - подошла хозяйка, вытирая слезы.
- Растолковывал тут мальчишке, что к чему, - вздохнул казак. - Нехай наши сыны да внуки знают, на чем мы обожглись. У них шкура целее будет!
- Ну, спаси вас Христос за хлеб, за соль, за ласку, - поклонился хозяевам Вадимка.
...Во время переправы через Донец хозяин, сидевший на веслах, не умолкал.
- Власть есть власть, без власти нельзя... Теперь, парнишша, и на Дону и во всей России утвердилась власть советская... другой не будет. Это надо понимать... А у нас что же получается? Вернулись некоторые из отступа и хотят переиграть всю гражданскую войну сначала. Опять похватали винтовки и засели в лесах, во-он там вдоль по Дону. И давай делать набеги на советскую власть. Война, мол, ишшо не кончилась! Мало им, обормотам, крови пролито... Ну, вот и приехали.
Вылезли из лодки.
- А пойдешь ты вот так, - показал казак на далекий степной горизонт. - Прямо вон на тот лесок. За ним хуторишко будет... А от хуторишки опять прямо... выйдешь на обрезной шлях... И дуй себе по шляху... Он у Красивого кургана в аккурат мимо вашего хутора пролегает. Ну, счастливой тебе дорожки, милок! - И старый казак похлопал Вадимку по плечу.
И снова в путь. Вадимке хотелось наверстать упущенное время. Скоро он подошел к небольшому лесу. Перед лесом было картофельное поле, на нем работала женщина, окучивала картошку. Вадимка не сомневался, что женщина его увидела. За время дороги он твердо усвоил - в открытом, безлюдном поле человек всегда замечает даже далеко от горизонта другого человека. А вблизи на Вадимку с его полушубком в такую жару всегда глядели во все глаза. Теперь никого, кроме него и этой женщины, не было видно, но она, не разгибая спины, продолжала работать, не обращая на него внимания, даже когда он подошел к ней вплотную.
- Здорово дневали, тетенька! - нарочно громко сказал Вадимка.
Она быстро выпрямилась, внимательно посмотрела на парнишку и закрыла глаза. Вадимка заметил, что женщина сильно побледнела.
- Я вас напужал, тетенька? - растерялся парнишка.
- Опять чужой! - расплакалась женщина.
- Да вы на меня не обижайтесь... Я не хотел вас пужать!
- Гляжу, кого-то перевезли на лодке. Уж не из моих ли кто домой идет? А у меня их двое там. Не буду, думаю, глядеть, пока он ко мне не подойдет. Жду, а сердце готово выскочить... И вот опять чужой!.. Господи, и когда все это утихомирится?!
- Они в отступ ушли?
Тетенька усмехнулась.
- Да один отступал, а другой наступал - один у белых, а другой у красных. Сначала ждала того, что у красных, а теперь прошел слух - с панами война начинается... Опять война!.. Видно, не скоро дождусь... А другой к морю ушел. Что теперь с ним?.. Живы ли мои сыночки? - И ее голос снова дрогнул. - А ты сам-то от моря, что ли?
- Ага.
- Ну, пойдем ко мне домой, я тебя покормлю.
- Да нет, я за Донцом только что ел... Мне на обрезной шлях надо!
- Пойдем, пойдем... Может, Николку моего видал... Пирожков на дорогу возьми... Страдальцы вы наши, бедные, несчастные.
И Вадимка пошел за казачкой.
