- Да интерес тут один, товарищ командир. Жизнь жмет со всех сторон, она у меня спрашивает про это, а я не знаю, что ответить.
- Да-а-а... Такая правда есть, товарищ Алешин... Об этом стоит поговорить... Знаешь что... Тут вот собрались суходольцы, я хочу с ними потолковать. Вспомним и о твоей правде. Договорились?
- Слушаюсь, товарищ командир!
...Из-под сарая выкатили бричку и поставили ее на краю двора. На бричку влезли Кудинов и Верчиков - один приземистый, другой высокий. Посыпались шутки.
- Один будто на коне, другой - пеший!
- Кавалерия из ружей бьет, а пехота на штыки валяет!
- Глядите, пехота уже руки вверх... Сдается!
Это Алексей Спиридонович поднял руки, требуя тишины, и громко объявил:
- Нынче у нас собрания не полагалось, но раз вы уж собрались, давайте проведем вроде митинга. Товарищ Верчиков хочет обратиться к вам со словом... Давайте послухаем... Тихо!.. Только дайте мне сначала сесть... прибавил председательствующий.
Он тяжело опустился в бричке на сиденье и виновато улыбнулся:
- Сижу вот перед вами, значит я и есть ваш председатель... А по правде сказать, нынче ноги уже не держат.
Верчиков похлопал его по плечу, окинул взглядом людей, заполнивших двор, и заговорил негромким, усталым голосом совсем запросто, будто заводил разговор с соседом:
- Все большие крестьянские восстания начинались у вас на Дону. Вы должны гордиться, что Иван Болотников, Степан Разин, Кондрат Булавин, Емельян Пугачев были донские казаки...
Во дворе сразу воцарилась тишина, люди стали продвигаться ближе к бричке, все уставились на оратора. После бессонной, страшной ночи лица были осунувшиеся, бледные. Вадимку с дядей Василем притиснуло к амбару. Вадимка видел оратора сбоку, зато сам стоял лицом к суходольцам.
- Ваш хуторянин товарищ Алешин только что спрашивал меня: "Когда же люди перестанут стрелять друг в друга? Когда же на земле будет царить добро?" А я у вас спрошу - царство добра? Для кого? Мы, коммунисты, отвечаем - для вас, для народа! Ведь дело-то в том, что если один человек сделал другому человеку добро, то это еще ничего не решает. Нужен еще общественный строй, который был бы способен творить добро для людского большинства. Отныне на земле будет существовать два мира - капитализм и советская власть. Каждому человеку придется теперь - хочет он этого или нет - выбирать между ними. Давайте выбирать и мы с вами...
- Да так ли у нас? Мы вот за одну ночь на этом дворе навидались столько доброты, что дай бог хотя бы за неделю опомниться! - крикнули из толпы.
- Вы спрашиваете, почему мы так беспощадны ко всякой контрреволюции? - поднял голос Верчиков. - Я отвечу. У нас нет другого выхода. Враги будут делать все, чтобы уничтожить нас, почему же мы должны быть к ним добренькими? Почему?.. Может быть, нашей стране придется еще не раз браться за оружие, чтобы отстоять себя.
Когда началась речь Верчикова, она показалась Вадимке сперва непонятной. Гораздо больше его занимали лица суходольцев. А лица эти были совсем разные: внимательные, равнодушные, хмурые и даже злые. Но постепенно слова Верчикова захватили Вадимку. Ведь он говорил о доброте, а вопрос этот так мучил парнишку. Не зря же дядя Василь сказал, что, не будь добрых людей, он, Вадимка, не дошел бы до дому. Верчиков рассказывал, что при капитализме всем командуют люди, от которых трудовой народ добра не дождется. Вадимке не очень было понятно, что такое этот капитализм. Но невольно ему вспоминалось красивое и такое злое лицо хозяйки, у которой он пас скотину - уж от этой зверюги добра не жди!.. Верчиков утверждал, что народу, может быть, еще долго придется не выпускать из рук пулемета. И Вадимка увидел перед собой багряный от заката Дон, а через него от Батайска до Ростова по железнодорожному полотну двигались войска, теперь он знает куда - воевать с панами. Значит, война не кончается. Нынче ночью эта война пришла и на Суходол. Все, что говорил Верчиков, была правда. Все это Вадимка видал и сам. Ему только не нравилось, что нужно еще ждать какого-то нового общественного строя.
Когда же это будет? Выходит, надо долго ждать, а ждать Вадимке не хотелось.
Он растерянно посмотрел на дядю Василия... Почему дядя Василий с такой жадностью слушает председателя ревкома? Неужели теперь он согласен ждать?..
- Коммунисты перед всем миром взяли на себя историческую ответственность за победу людской доброты на земле! - говорил в это время Верчиков.
Коммунисты! За всю свою жизнь Вадимка видел коммунистов всего несколько раз, но эти встречи крепко сидели в его памяти. Разве мог он забыть, как умирали коммунисты в Хомутовской, приговоренные к смерти одним движением руки полковника Мальцева! Разве мог забыть Вадимка встречу с коммунистом на екатеринодарском вокзале! Как этот бородач верил в победу революции! Сам еле живой, он отдал свой хлеб ему, незнакомому голодному мальчишке! А теперь вот Верчиков. Он же спас Алешу Кудинова и всю его семью! Он, конечно же, коммунист. "Можно ли верить этим людям? - думал Вадимка, глядя на высокую фигуру Верчикова, стоявшего на бричке. Ей-богу, можно!"
