- Примерно 500 километров в час... Прожорливый, небось. Сколько у него ёмкость баков?
Он говорил медленно, отрывистыми фразами, чтоб не усложнять Мире работу.
- Девяносто один галлон, - ответил сержант, демонстрируя изумительную память на цифры. - Запас топлива обеспечивает боевой радиус до шестисот миль. С полной заправкой взлётный вес составляет семь с половиной тысяч фунтов.
Кухаренко перебил, не дослушав перевод до конца:
- Задрало... Придумали тоже - мили, галлоны, фунты... Нет, чтоб как у людей.
Смит не понял смысла, но уловил неприязнь в интонации.
- Что он сказал? Что ему непонятно? Этот русский не знает галлоны и мили?
Алексея трудно было остановить.
- Невозможно это - сколько ихних галлонов он сожрёт, чтоб «мессера» догнать... И догонит ли вообще?
В голосе сержанта зазвенел металл.
- Мира, вы здесь единственный образованный человек. Объясните ему.
- Алексей, это же очень просто. В одной миле тысяча шестьсот метров. Помечайте прямо на приборе...
Карандаш не оставил на стекле ни следа. Она потянулась к приборной доске с помадой, попыталась чёркнуть. Снова вмешался Смит:
- Возьмите!
Он протянул цилиндрик помады, Мира с благодарностью взяла. По окончании урока помада осталась у переводчицы, и не нужно было иметь талант ясновидящего, чтоб угадать, какой оттенок примут завтра её губы.
Вечером они возвращались в военный городок впятером - трое советских и два англичанина. На фоне двух лётчиков-североморцев Смит смотрелся карикатурно мелким - едва выше Миры. Было заметно, что два коротышки 151 -го крыла, он и флай-саджент Хоу по прозвищу Вэг, обычно стараются держаться вместе.
На коротком поводке, выдёргивая лапы из грязи, трусил Монморанси - спаниель Смита.
Кухаренко примолк, о чём-то сосредоточенно раздумывая. В присутствии англичан он почему-то стеснялся заигрывать с Мирой. Сафонов, напротив, дружелюбно беседовал с теми через переводчицу.
- Вы так привязаны к своей собаке, сержант.
Британский лётчик потрепал пса за ухом.
- Да. Он помог найти мою сестру под развалинами Ковентри. Здесь он мне как талисман в чужой стране. Капитан, мы совсем другими представляли вас.
- А теперь?
- Всё изменилось. Год после капитуляции Франции мы воевали с гуннами в одиночку. Теперь мы не одни!
- Да, сержант, теперь мы вместе, - Сафонов вытащил блокнот с записями и с усилием произнёс: - Ви а тугеза.
- Фрицам аллес капут! - проснулся Кухаренко.
- Ты б лучше английский учил, Алексей. В бою как с ними разговаривать будешь? И где твоя тетрадка? - почувствовав, что её вопрос повис в воздухе, Мира вытащила из сумки потрёпанную книжку. - Бери учебник, раз у тебя до сих пор нет конспекта.
Массивное двухэтажное здание, служившее казармой британскому крылу, располагалось рядом с временным пристанищем Миры. Как-то само собой получилось, что московская барышня и оба англичанина свернули туда, а Кухаренко замешкался, раскрыв подаренный Мирой учебник.
- Ландан из зэ кэпитэл оф Грэйт Брытн. Айм он дъюты тудэй. Езы тыз. Рязань, твою душу...
Со стороны «Кремля», так иностранцы окрестили свою обитель, донеслись голоса Миры и Смита.
- Миля есть тысяча чэсот двадцать один метрс. О’кей?
- Вот они - правильно учатся, - заключил Сафонов, но Алексею бросилось в глаза совсем другое - за переводческими экзерсисами Смит как бы невзначай взял Миру под локоть.
- Эй, чо он руки распускает? Да я ему без всякого английского растолкую.
Сафонов тоже взял его под локоть, но не как британец, а сильно - не дёрнешься.
- Я тебе быстро толковалку обломаю.
Кухаренко подёргался и притих.
- Ну... Я вежливо.
- По-английски? Скажешь «ху из он дьюты» и врежешь по рогам? Отставить! Кру-угом! Шагом марш в люльку, военлёт.
Но конфликт назревал.
На следующий день по первому снегу англичане играли в футбол сквадрон на сквадрон. Так, на манер кавалерийского эскадрона, в Королевских ВВС именовались половинки авиационного крыла. Их командир, улыбчивый винд-коммандер Рамсботтом-Ишервуд, снисходительно посматривал на подопечных. Мира объяснила Сафонову, что с такой фамилией, означающей «баранью задницу и какое-то дерево», без юмора прожить невозможно.
Импровизированное футбольное поле окружила редкая цепь солдатиков в потёртых шинелях с винтовками и примкнутыми штыками. Наверно, они должны были защищать драгоценных союзников от внешних напастей, но футбол оказался интереснее службы, и парни с винтовками смотрели внутрь охраняемой зоны, отчего спортивное действо напоминало тюремные состязания в кругу стражников.
Британцы предлагали сыграть с ними, потом звали советских в состав своих команд. К их удивлению, никто не откликнулся, включая двух строгих офицеров, что сопровождали Кузнецова и Миру в её первом визите на аэродром.
Не играл и Кухаренко, хмуро поглядывая на поле. Два лётчика-коротышки носились как заведённые, они давали основной результат команде. Мира с детской непосредственностью хлопала в ладоши.
