Голос дочери: 24-х летним юношей потопив в холодных водах Баренцева моря немалое количество немецкого транспорта «водоизмещением 6-8000 тонн», выиграв не один воздушный бой с немецкими асами, отец не мог спокойно спать по ночам. Невероятное нервное напряжение, сопровождавшее всю лётную жизнь, не прошло, страх, глубоко запрятанный в душе, остался навсегда – он так и говорил:
– Сколько летал, столько и боялся, страшно вспоминать и сейчас…
…Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне…
(Юлия Друнина.)
Диктор: Потеря, которую понес 255-й полк 29 февраля 1944 года, известна из этого документа:
29.02.1944
Командир звена 1 АЭ
л-нт Горбачев Александр Павлович
Сбит зенитной артиллерией противника в районе Лоустари, не вернулся с боевого задания (P-39)
20 сцена.
10 мая 1944 года 7 утра. Аэродром. Полярная весна – длинная ночь, короткий день.
Самарин: Для бомбоудара по аэродрому Хебугтен вылетают Китихауки.
Иван: Сколько оружия несет один самолет?
Самарин: Две бомбы под каждым крылом. Сопровождаете до цели и обратно.
В небо поднимаются тяжелые самолеты, за ними – истребители.
Диктор:
«10.5.44г. – Аэрокобра Сопровождение 12-ти Китихаук для бомбоуд. по аэр. Хебугтен
Зад. выполнили.
Вели в/бой с 4 «МЕ-109
Командир 2 аэ 255 иакп капитан Самарков»
Мессершмиты
Фото аэродрома Хебугтен – ряды самолетов с крестами на фюзеляже. Над аэродромом воздушный бой Аэрокобры с Мессершмитами – потом бой уходит к морю, длится долго. Аэрокобра, прошитая пулеметной очередью Мессершмита, резко идет вниз.
Голос дочери. В бою с Мессершмитами, охраняющими аэродром Хебугтен
погиб ведомый отца младший лейтенант Виктор Кочетков. Горькая карандашная говорит, что 10-го мая «Погиб В Кочетков – мой ведомый. »…
Песня Высоцкого: Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло для обоих.
Все теперь одному. Только кажется мне,
Это я не вернулся из боя
Дочь: Какие комментарии нужны к этой приписке? Что творилось в душе отца?
Голос Ивана: Ведомый – это тот, кому доверяешь свою жизнь, в бою он прикрывает тебя сзади и часто принимает атаку на себя. С ведомым делишь последнюю папиросу, он понимает с полуслова, с полувзгляда. Твой ведомый сидит рядом в столовой и спит на соседней койке, с ним можно поговорить, посмеяться или просто помолчать – он как брат – роднее быть не может.
То есть быть не могло – сегодня его не стало…
Не стало на моих глазах – я видел, как прикрывая мой истребитель, Виктор был прошит пулеметной очередью проклятого мессершмита. Видел, как кувыркаясь, он падал вниз, а за ним тянулся густой шлейф черного дыма – я видел такое несчетное количество раз.
Видел, как траурный шлейф перечеркнет небо пополам, столб воды взметнется до небес и ледяные воды Баренцева моря навеки сомкнутся над самолетом друга. Догоняя врага, в бешеной скорости атаки, я не мог рассмотреть, как было в этот раз…
