А биология и генетика? Сколько открытий. Если все это развивать, так мы же победим болезни и сделаем лучшие лекарства доступными для десятков миллионов людей. Лекарства, которые победят рак, ВИЧ и другие страшные болезни. Мы научимся сначала продлевать жизнь людям с помощью науки, а затем ученые всерьез задумаются над бессмертием. Стремиться необходимо к бессмертию, а не стремиться к химерам из далекого прошлого. А техника и электроника? Сегодня уже в Китае обкатывают проекты по беспилотным воздушным такси и автомобилям, а целые предприятия в США, Франции и Германии переведены на робототехнику, и роль человека там в непосредственном производстве товара сведена к минимуму. Будет такая техника вводиться в скором будущем и в быт людей, и в ЖКХ, всюду. И мы, русские, не должны отставать в новых технологиях. Представляете перспективы наши, если мы будем в этом плане развиваться? А вы говорите…
Однако, чтобы мы могли развиваться в этом направлении, необходимо отстоять свое право на наш Русский мир, на наше спокойное развитие и сдвинуть с мертвой точки застоя наше общество. Пусть через катаклизмы, но сдвинуть, чтобы пойти к светлому нашему будущему. И потому я и говорю, что если и умирать на войне, как и гибнуть в кострах инквизиции, то необходимо это делать только за светлые идеи, идеи прогресса, идеи, необходимые для развития нашего общества. Ради этого стоит жить и рисковать жизнью. И не надо забывать, что война — это еще и познание нашего мира, обретение определенного опыта. С другой стороны, нельзя забывать и тот важный момент здесь, и я по нему краем проходил в своей первой книге о войне, что любая война начинается, если смотреть в корень вопроса, по поводу тех или иных материальных ресурсов. И потому уже всегда необходимо понимать, вступая на путь войны, где вы здесь, вот во всем этом процессе по поводу распределения материальных благ среди победителей. Что вы получаете от войны? Или что вы теряете в случае поражения? А вы, как воин, имеете право на военную добычу в виде материального или же в виде прямого вашего права, как участника войны, к управлению чем-либо. Это важно, так всегда было, если мы говорим не о крепостных крестьянах, ставших солдатами, а о гражданах, воинах. Но с этим вопросом все понятно…
Хотелось бы поднять здесь еще одну тему: тему женщины на войне. Скажу так, что женщину на войне я не представляю вообще. Разрывы снарядов и мин, окопы, работа медиков, которые сутками не спят и вытаскивают раненых с таких мест, куда и здоровому мужику-то без приключений не дойти, а этим еще раненого дотащить надо по бездорожью и часто под ударами вражеской арты. Медиков, как известно, первыми берут на прицел, наравне с командирами, пулеметчиками, кордистами. Вспомните Федора из этой же книги. Нечеловеческой силы устойчивая психика здесь нужна, чтобы работать в эвакуационной команде. А связисты? А рассказ связиста Салтана в этой книге вы читали и понимаете теперь, наверное, что такое связист на войне. Не представляю я там женщину. Может быть, где-то в глубоком тылу? Может быть, но не на передовой и даже не в полевом штабе. Хотя в Великую Отечественную войну в прошлом веке они воевали. Помню, как моя супруга Трапезникова Татьяна Владимировна рассказывала о своей бабушке, Родионовой Анне Харитоновне. Так вот, Анна Харитоновна в свои девятнадцать лет пошла на войну в 1942 году и была радистом. Радистом прошла войну до конца, до самого 1945-го. И Анна Харитоновна не у Жукова в штабе сидела…
