Кирилл Романовский — военный корреспондент, сопровождавший бойцов ЧВК «Вагнер» в ожесточенных военных конфликтах последних лет. Яркий и незаурядный журналист работал на передовой с вагнеровцами под минометными обстрелами, укрывался от огня снайперов и вместе со штурмовыми отрядами заходил в Дебальцево. В продолжение книги «Восемь лет с “Вагнером”» вошли интервью Кирилла Романовского с бойцами ЧВК «Вагнер», которые не были включены в первую часть, а также личные заметки военного корреспондента о боевых действиях и солдатском быте в странах Ближнего Востока и Африки. «Смерти нет. Не вообще, а в том виде, который был ей свойственен еще лет 20–25 назад. Нет тайны, нет страха, нет мотива для внутренней дрожи свидетелей: очных и заочных…»
Серия «Время Z»
В тексте использованы фотографии
В подготовке книги участвовали
Волны моей памяти бережно омывают год две тысячи пятнадцатый от Рождества Христова. В то время автор этих строк, считавшийся исполняющим обязанности шеф-редактора маленького СМИ, еще постигал азы военно-политической журналистики в одной из петербургских редакций. За это время мы уже успели насмотреться всякого — и на горечь первых обстрелов Донецка и Горловки, и на зверства украинских карателей и боевиков «Исламского государства»[1].
В целом это было то самое время, о котором пел Высоцкий в своей балладе:
Но даже для меня стало некоторым шоком, когда в один из теплых августовских дней 2015 года дверь в нашу редакцию резко открылась, как будто ее вышибли ударом ноги. Вслед за дверью в небольшую каморку, где набилось семь журналистов, вошел высокий и небритый молодой человек в очках. За плечом — видавший виды рюкзак и сумка с фотоаппаратом.
— Иншалла, православные! — поприветствовал человек собравшихся. — А где мне ваше начальство найти?
Я встал, поприветствовал гостя — о нем я уже знал, но лишь из материалов СМИ, и провел в соседнюю комнату к главному редактору. Заодно и познакомились.
Это был Кирилл Романовский. За последующие годы мы успели неплохо сдружиться и сработаться. Я брал у Кирилла интервью, когда тот был в командировке в Сирии. Он много мне рассказывал, как местные арабы уважают и любят Владимира Путина — сирийцы называют его «Абу Али Путин», отмечая некую близость российского президента к почитаемому в исламе праведному халифу.
Кирилл много рассказывал о быте сирийцев — во время нашей беседы в 2016 году он только что приехал из Хомса. Некогда «столица революции» и главный город гражданской войны в Сирии, по рассказам Кира, представлял собой крайне хтоническое зрелище. Пять лет непрерывных городских боев привели к тому, что Хомс находился в полуразрушенном состоянии: электричество в городе включалось два-три раза в сутки, чтобы немногие оставшиеся жители могли запитать генераторы и приготовить пищу.
Фактически всеми моими сведениями и знаниями о жизни Сирии, Ирака, Турции, Египта, Судана, Ливии и ЦАР я обязан Кириллу Романовскому. К мнению и чутью Кирилла, к его тонкому знанию арабской специфики я прислушивался постоянно. Более того, именно глазами Кирилла мы увидели таинственный мир Востока — в моментах и кадрах, запечатленных его фотокамерой, в зарисовках арабского быта и репортажах с передовой, в подарках, которые Кир неизменно привозил из своих командировок.
Эти моменты становятся особенно яркими и ценными сейчас, когда Кира с нами больше нет…
— Ялла, ялла!
— Да, да, потерпи, чувак, вот бл*ть, только «ялла» тебе и поможет!
С такими словами Кир вместе со своим товарищем, военкором Степаном Яцко, вытаскивал из-под огня раненых сирийских солдат. Район Джобар в Дамаске долгое время оставался ареной затяжных позиционных боев между правительственной армией и боевиками исламистских группировок. В июле 2017 года сирийские солдаты попытались снова продвинуться в Джобаре, чтобы отвести угрозу от других районов сирийской столицы
Объективы Кирилла и Степана запечатлели этот бой в деталях. Вот на позиции выезжает танк Республиканской гвардии. Вот отряд занимает — как им кажется — надежное укрытие в полуразрушенном ангаре. Вот начало обстрела со стороны боевиков. Вот пуля снайпера срезала молодого сирийского бойца в двух метрах от оператора. И неважно, что скажет потом Министерство информации, согласует ли выпуск такого материала или нет, сдадут ли их потом в мухабарат, то есть в сирийский КГБ, тоже неважно.
Кирилл всегда жил на пределе человеческих возможностей, буквально на грани. Стиль его журналистской работы всегда был таким: не боясь, Кир лез в самое пекло. И при этом Кир всегда знал, что делать в критической ситуации. Поэтому, когда разразился бой в Джобаре, Кирилл тащил в укрытие раненых бойцов и затыкал им раны. «Живи по правилам: делай что должен и будь что будет» — слова главы ЧВК «Вагнер» Евгения Пригожина во многом соответствовали работе Кирилла. И Родина ответила храброму военкору за его героизм.
«Здравствуй, брат! Пишу тебе из цитадели Мордора!» — С этими словами мне в Телеграм в 2018 году упала фотка от Кирилла. На фотографии Кирилл — впервые на моей памяти — был в приличном пиджаке и гладко выбрит. Не подумайте, я ничего против не имел — просто было непривычно видеть его не в походной «горке».
