Чудище поднимает голову и смотрит вверх своими горящими зелеными глазами. Его ноздри раздуваются, а клыки обнажаются. Что-то мне подсказывает, оно знает, что мы здесь. Я могу сказать это по тому, как оно дышит, по тому, как наклонило голову.
Оно целится.
– Дерьмо!
Я бегу наверх, и принц следует за мной по пятам. Все здание сотрясается, когда чудовище обрушивается на лестницу. Я спотыкаюсь и удерживаюсь на ногах только благодаря перилам. Сайрус, перепрыгивая через две ступени, обгоняет меня и помогает подняться.
Неуклюжая от страха, я направляюсь в сторону открытой двери своей спальни, несмотря на то, что знаю – жалкий кусок дерева не сможет остановить монстра. Я видела, как мелькали на лестнице его лапы с когтями, такими длинными, словно ножи. Мы окажемся в ловушке.
Что-то острое и холодное касается моей спины. Я отскакиваю, и мои руки находят вазу с цветами в углу коридора. Я швыряю ее в существо за своей спиной.
Фарфор разлетается осколками, заставляя чудище пошатнуться.
Хватаю подставку, сделанную из закаленного железа. Обернувшись, бью ей монстра, спустив его с лестницы, в надежде получить хоть какое-то преимущество, пока он не очухался.
Боковым зрением вижу, как сверкнула сталь. Чудовище издало рык боли, сжимая свою руку.
Сайрус обнажает свой меч и обходит меня, чтобы прикрыть от монстра. Кровь, не знаю чья, размазана по его щеке и запятнала плечо.
– Беги! Позови на помощь! Я его отвлеку.
Он вновь поднимает свой меч.
Я так напугана, что не могу пошевелиться. Лестница свободна, и я пробегаю мимо дерущихся. У меня идет кровь и кружится голова, я вот-вот отключусь. Если не спущусь вниз, то можно считать, что мы мертвы. Я умею выживать, а первое правило выживания – никогда не останавливайся.
Холодный воздух наполняет мои легкие, когда я босиком выбегаю из башни на покрытую лепестками площадку. С каждым шагом звуки рычания становятся все дальше. Стражи всегда ходят по мосту рядом с дворцовыми воротами. Если я смогу до них добраться…
Но…
Я слишком медленная.
Но что, если Сайрус должен умереть именно так?
Я могла бы спасти себя, позволить ему пасть от руки монстра, и это бы стало простым несчастным случаем. Я отдала бы Судьбам то, чего они так желают. Он все равно должен умереть к концу лета.
Это так легко, так соблазнительно, так умно, слишком жестокий выбор. Эффективный и необходимый выбор, если я хочу лучшего для себя. Он хочет, чтобы я исчезла, но, как он сам сказал: «Мы уничтожим друг друга с радостью и ни разу об этом не пожалеем».
Но…
Он защитил меня. Встал между мной и чудовищем. Дал мне сбежать, когда мог сам это сделать.
Разве в этом жесте не больше правды, чем в словах?
Проглотив свою злость, я начинаю кричать во все горло:
– Помогите! Стража! Кто-нибудь!
Я об этом пожалею.
Слышу рык за спиной, ближе, чем ожидала, и совершаю глупость, обернувшись вместо того, чтобы бежать сломя голову к мосту, к дворцу.
Второе чудовище и его рога в полном цвету отбрасывают на меня тень.
– Нет…
Оно валит меня на землю до того, как я успеваю закричать снова, когти впиваются в мою грудь. Один особо острый упирается в мягкую часть моего подбородка. Мое тело поет болью, оно слишком тяжелое, а запах свежей земли наполняет ноздри.
Его когти царапают меня, а я протискиваю свою руку под его лапу. Этого оказывается достаточно, чтобы оттолкнуть его руку от моего горла прежде, чем он вскроет его.
В голове мелькают картинки.
Я моргаю и теперь вижу только светящиеся глаза монстра и пасть, несущую смерть. Крики приказов. Звук ломающихся костей.
Монстр содрогается, и свет в его глазах гаснет. Кровь капает с острия арбалетной стрелы, что торчит из центра его лба.
Чудовище падает. Мех и розовые лепестки накрывают меня. Все болит так, что сложно думать. Вдали я слышу звон металла и стук шагов.
Кто-то освобождает меня от тяжести лежащей на мне туши. Кто-то повторяет мое имя до тех пор, пока это не остается единственным звуком в окутавшем меня мраке.
