Я опускаю глаза, изучая расцветающие цветы кровавых подтеков на моей ладони. Я хотела возразить, так же уверенно сказать, что вовсе его не боюсь, как говорила это Сайрусу, но в животе зародилось какое-то холодное чувство, и все мое внимание сконцентрировалось на нем. Данте видит меня насквозь, видит то, что я сама не могу разглядеть во имя себя. Переживания и радости я отбрасываю, а он знает меня достаточно давно, чтобы представлять собой угрозу.
Сколько бы я и Сайрус ни ссорились, я смотрела на его коронацию, как на свежий старт. В любом случае, так было до бала.
– Уже поздно, я должен идти, – говорит Данте, нарушив возникшую между нами тишину.
Он поднимается на ноги, оставляя меня одну. Я слышу, как он надевает свой пиджак и направляется к двери.
– Должны ли мы что-то предпринять в отношении этого нового голоса в твоей голове?
– Я узнаю, кто это, если они вернутся, – я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как он уйдет. – Это все только разговоры… Не думаю, что они могут навредить мне.
– Что ж, если что-то изменится… – он неопределенно указывает на уставшего себя. – Тебе стоит навестить завтра лекаря, чтобы сделать перевязку. Ну, или я мог бы зайти.
– У тебя и так забот хватает. Просто иди спать.
Он грустно улыбается. Дверь закрывается за его спиной, а я вновь остаюсь одна.
Спустя несколько минут, когда я уже была уверена, что Данте точно ушел, я беру оставшиеся бинты и выхожу из башни на улицу.
Огни Солнечной столицы привычно мерцают во тьме. Черепичные крыши домов покрывают холмы, как чешуйки спящего дракона. Сколько я себя помню, никогда не позволяла себе привязываться к кому-то или чему-то, но это место все же было моим домом. Я знаю слуг и тихие уголки сада и обхожу весь дворец, проводя по произведениям искусства кончиками пальцев так, словно они были моими. Никогда даже не думала, что мне придется это место покинуть.
На улицах расслабляться – напрашиваться на нож в спину, в буквальном смысле. Но здесь секреты режут глубже любого ножа.
У меня так много секретов.
На полпути вниз по внешним ступеням я замечаю темное пятно среди живых лоз – засохшая смола, появившаяся там, где отломился шип. Спускаюсь к подножию башни и обхожу ее кругом, чтобы найти его среди поросли сорняков. Сияющий шип с красным острием.
Замотав в бинты, я убираю его в рукав.
Что бы Данте ни делал, чтобы разоблачить намерения Реи, он делает это недостаточно быстро и уж точно не пробуждает в принце здоровый инстинкт самосохранения.
Сайрус и Рея начали ходить на романтические свидания, приотворяясь, что влюблены. Они покупают драгоценности к свадьбе, целомудренно целуются. Они «сбегают» от стражи, чтобы вдвоем покататься в лодке на озере на виду у всей Солнечной столицы, следящей за ними. Эта пьеса была достойна театральной сцены, столько зрителей она собирает. Не хватало только струнного квартета, спрятанного в кустах.
Я не ревную.
Хорошо, может, только немного.
Все истории рассказывают о прекрасных юношах и девушках, что влюбляются друг в друга только потому, что они оба прекрасны. Но даже самая красивая ведьма странная и злобная. Для нее есть только «долго и несчастливо», сердце изранено, желания не услышаны и только одиночество вечно.
Сайруса будут осыпать лепестками роз в день его свадьбы.
Я же получу от них лишь шипы.
Шип, что родился от моей крови, лежит спрятанным в закрытом ящике в дальней части шкафа. Я пыталась забыть о его существовании, пока один из моих посетителей, богатый фермер, не сказал мне кое-что.
– Всевидящая госпожа, я не уверен, видели ли вы, но на вашей башне появилась гниль.
Я иду за ним, чтобы проверить, приотворяясь, что понятия не имею, о чем он говорит. Черный шрам от гнилых ветвей не только остался в том месте, где отломился шип, но и разросся дальше.
Горячо поблагодарив фермера, я провожаю его восвояси. А затем возвращаюсь в башню за острым ножом, чтобы выковырять гниль. С травмированной рукой и нехваткой места на лестнице это та еще задачка.
Но рассказать об этом я никому не могу. Во дворце никто не должен знать о шипе, никто не должен знать причину появления гнили, но моя паранойя не дает мне покоя. Все ищут больше признаков исполнения пророчества Фелициты.
Каждой сказке нужен злодей, а линия между почтением и оскорблением невероятно тонка, особенно когда тебя есть в чем обвинить.
Я не собираюсь его использовать. Я не доверяю голосу, да даже если бы и верила… Возможно, кто бы за мной ни приглядывал, он считает, что убить Сайруса во имя собственного спасения для меня плевое дело, но я не злодей. Я всего лишь хватаюсь за возможности, как и все остальные.
Кроме того, чего я действительно хочу, так это смотреть Сайрусу в глаза, когда превзойду его. Скинуть с него всю шелуху из уловок и улыбочек, чтобы люди смогли увидеть то, что вижу я.
Я хочу, чтобы прекрасный принц пал в немилость.
