Я видела своих посетителей, страдающих от своих неправильных жизненных решений, несмотря на все советы, которые я им давала. Но все каким-то образом всегда оборачивалось им на пользу, и каким-то волшебным образом им удавалось избежать разбитого сердца. Они стареют в радости, потому что не ведают, какими могли быть нити их судеб. Они ничего другого не знают.
Проблема в том, что я всегда знаю лучше.
Свои собственные нити судьбы я не видела, но могу их представить. Мне не стоило смеяться над Сайрусом. Я должна была прикусить язык и притвориться. Похвалить его, обратиться к нему по титулу, а не детским прозвищем. Я не должна была отвечать на его поцелуй. Переплетение наших судеб не было неизбежным, написанным звездами, но они как два фитиля двух стоящих рядом пороховых бочек, и мне стоит перестать бросаться в них спичками.
Но сейчас все тихо. Серебряная тень занавесок скользит по непозволительно хорошему телу Сайруса, его волосы отброшены назад, он смотрит на меня так, словно видит то, что не могу видеть я, словно этот момент что-то значит.
– Я просила тебя не смотреть на меня так, – говорю я.
С губ Сайруса срывается звонкий смех, а мое сердце пропускает удар. Он проглатывает звук, в извинение оставив только улыбку, словно он не собирался выпускать свой смех на свободу, и невозможное желание разрывает меня, глупое и невозможно наивное.
Смех был настоящим. Но Сайрус знает, как знаю и я, что у нас есть свои роли, которые мы должны сыграть, и мы слишком много раз нарушали обещания, которые давали друг другу, при любой удобной возможности. Какими бы мы были, если бы не ссорились каждый раз, когда это было так важно? Возможно, мы бы нашли утешение друг в друге, а не искали подвоха.
Я не жалею о сказанной лжи, как и о выполненных приказах его отца, или о том, что хранила тот шип спрятанным в шкафу. Но я жалею об этом моменте, украденном из другой нити судьбы, где мы беспечные и счастливые.
Мне никогда не стоило слышать его смех.
– Ты помнишь слова пророчества, которое мне сказала? В стихах? – шепчет Сайрус.
– Надия подходит. – Я проглатываю ком в горле. – Оно не подходило, когда речь шла о Рее, но сейчас в нем есть смысл.
– Да, Надия подходит, – он бросает на меня взгляд, а потом вновь смотрит в потолок. – Но оно также подходит и тебе.
Он удивился, когда мы столкнулись в лабиринте. Я сбежала с бала.
И самое важное, его отец будет в ярости, если нас сейчас обнаружит. У меня во рту пересохло.
– О чем ты говоришь?
Он не отвечает.
Я сажусь, и кровь приливает к голове.
– Сайрус.
– Это не имеет значения, – он закрывает глаза, когда повторяет мои слова с последней нашей встречи. – Я буду королем, а ты будешь моей Провидицей.
– Ты можешь заполучить кого угодно. Почему именно я тебе нужна? Почему даже после всех этих лет…
Он устало и напряженно смеется.
– Это не было после. Это было всегда.
Всегда.
Всегда.
Он всегда хотел…
– Я знал это, когда увидел тебя в первый раз, когда ты была другой. Ты говорила так, словно видела куда больше, чем могла видеть на самом деле, живя в Лунном квартале все это время, – тихо говорит Сайрус. – Ты была умна, быстра и не следовала тем правилам, которые тебе не нравились, и понимала, как удивительно это было для юного принца. И я думал, ты станешь чем-то куда большим. – Он поворачивается ко мне. – Я злюсь на отца за столь многое, но за то, что он превратил тебя в лгунью, я зол больше всего. Какая это была для него удача, что я нашел тебя. Сиротку Провидицу. Мой отец сотворил из такой податливой тебя…
Волосы на моей шее встают дыбом.
– Никто меня такой не сделал.
– А взамен ты помогла ему в тысячу раз больше. Но сейчас ты взрослая, – продолжает он, не останавливаясь. – Мы оба выросли. Я думал, что ты скинешь оковы его влияния. Ты видела мир за гранью, тебе известно, что он бессердечный. Он женит своего сына на незнакомке и попросит тебя объявить о будущем, которое приведет только к войне.
– Твой отец играет по правилам этого мира. Он всегда был справедлив ко мне. Я не собираюсь выбрасывать на помойку семь лет его благосклонности только потому, что ты ублажал меня сладкими речами половину лета.
– Так сделай это во имя будущего, которое ты хочешь видеть. Данте рассказал мне твою теорию, что моя коронация все изменит, что она может стать лучиком надежды, но что, если это зависит от тебя? – Его взгляд полон пронизывающей зелени. – Что, если
– Я его не боюсь!
Под моим взглядом Сайрус приподнимается на локте, и его рубашка снова сползает. Он такой вымораживающий в своей идеальности.
– Ты смотришь только прямо, когда врешь. А когда говоришь правду о чем-то, что тебя беспокоит, то отводишь взгляд. В этом твоя фишка.
