Мое дыхание становится рваным, а все быстрее бьющееся сердце предает.
– И кто защитит меня, когда я передам его? – шепчу я.
Он берет меня за руку.
– Я.
– Ты с радостью уничтожишь меня, – повторяю я его же слова.
Он целует мои пальцы.
– Нет, если ты не сделаешь этого со мной.
– Обещаешь?
Даже с его натренированным очарованием я вижу тень сомнения на его лице.
– Да.
– Я тебе не верю. – Я поднялась на ноги.
Каждый из нас выбрал свой путь: я поступлю так, как будет лучше для меня, а принц поступит так, как лучше для королевства. Все, о чем мы можем попросить друг друга, так это не мешать.
Когда я наклоняюсь, чтобы поднять свою мантию, Сайрус встает на колени. Он обхватывает руками мое лицо, пытаясь заставить меня взглянуть на него.
– Ты не представляешь, как ты была бы прекрасна, будь в тебе хоть немного смелости.
Я отстраняюсь от него, послевкусие его сладких слов оказалось горьким.
– Если ты используешь более красивую версию слова «глупость», это еще не значит, что к этому стоит стремиться.
Я поправляю платье и затягиваю корсаж немного выше, чем до этого. Провожу ладонью по косе. Она немного распушилась, но достаточно тугая, чтобы не вызывать подозрений, если я оставлю ее так.
– Используй свою смелость. Меня ждать не нужно.
– Я не хочу, чтобы мы вновь оказались по разные стороны баррикад. Я был глуп, когда хотел попытаться заставить тебя уехать, но у меня была на то причина. Мне нужно построить свое виденье Эвинии, а это означает, что мой отец, Совет… И ты, должны стать моими врагами, если потребуется.
Кровь стынет в жилах. Угроза была сказана после.
«Такова истинная натура королей», – сказала мне Ведьма.
Прерывисто дыша, Сайрус облизывает свои губы, все еще припухшие от наших поцелуев. Белые крапинки, матовые по краям, сливаются с кожей.
– Я знаю, что отец просил тебя произнести речь на моей свадьбе. Но вместо того, чтобы послушать его, перенаправь его просьбу. Скажи, что моя коронация станет концом проклятья.
– Даже сейчас ты хочешь лишь подчинить меня себе, и больше ничего, – без моего привычного сарказма слова вяло срываются с губ. Я устала, и каждая частичка меня, от головы и до сердца, болит. – Ты можешь быть лучшим королем, чем твой отец, но ты все еще будешь королем.
– Я клянусь, что не буду таким. Я не…
– Никаких обещаний, помнишь?
Я не хотела, чтобы эти слова звучали как извинение, но убеждаю себя, что лучше сражаться с дураком, чем быть с ним в одной команде. Я чувствую, что начинаю дрожать, и понимаю, что мне нужно идти.
Он касается моего запястья большим пальцем, словно пытаясь удержать здесь. Сайрус наклоняется ко мне в попытке вновь поцеловать, но я отстраняюсь, прежде чем он успевает это сделать. Прежде чем его мольба успевает отпечататься в моей памяти.
Ни один сон или письмо не беспокоили меня в последние дни лета, и все проходит слишком тихо, свадьба Сайруса и леди Реи приближается.
Я не обращаю внимания на тихие празднования на улицах. Любой праздник точно запланирован дворцом для поднятия духа. По Дворцовому кварталу двигается парад из баликийских музыкантов и танцовщиц в честь Реи. Временно лавки продают белые пирожные и бумажные маски для детей.
Над головой сияет кроваво-красное солнце. Фейский лес горит за границами Солнечной столицы, а дым поднимается до самого неба. Я слышала о том, что чудовищ стали убивать чаще, несмотря на протесты тех, чьи любимые и близкие пропали за последние недели. Мне их жаль. Они слышали истории о демонстрации леди Реи, и они возлагали надежды на ее салонный фокус.
В уединении своей башни я наворачиваю круги в своей сорочке, коса болтается за спиной. Пустота в голове меня беспокоит, потому что это уже не передышка, а кража какой-то личной части меня.
Я хочу вернуть свое Виденье.
Хочу, чтобы это все кончилось.
И я не знаю, чего хочу.
Каким-то образом каждое из этих утверждений является правдой.
В сумерках я буду стоять перед присутствующими на свадьбе и произносить то, о чем просил меня король Эмилиус. Что Судьбы благословили этот союз между Сайрусом Лидайном и Реей Солькуэззи, а их союз предначертан судьбой, как и единение Эвинии и Балики. Да, речь не идеальна, как и сама жизнь. Я добавлю еще пару красивых фраз тут и здесь.
Я могу придумать предсказание, которое понравится всем. Сказать что-то, что будет звучать как поддержка амбиций короля Эмилиуса, но позволит Сайрусу обернуть сказанное в свою пользу в будущем, когда Эмилиус уже отойдет от власти.
Поймет ли король? Эта мысль пролетает в моей голове моментально.
«Это неважно, – говорю я себе, – потому что, даже если поймет, я его не боюсь».
Я не буду пешкой ни для одного короля. Я вижу его обман. Сайрус говорит, что я взрослая и должна быть смелой. Что ж, я говорю, что достаточно взрослая, чтобы знать – доброта в этом мире стоит меньше, чем тарелка остывшей каши. Кашу хотя бы можно съесть.
Я закрываю глаза. В голове мысли о том, как Сайрус улыбается. Я думаю об этом глупом стихе.
Думаю о том, как он меня умолял.
