Леся с силой толкнула его в грудь и быстро зашагала к выходу. Тонкие шпильки громко отбивали дробь по начищенному мраморному полу, заглушая голоса музыкантов в банкетном зале.
Михаил схватил Инну за волосы, больно дернул. Прижал к стене.
— Сука! — со злостью выплюнул ей в лицо он. — Твое место на панели, а не в моем ресторане!
Брезгливо отбросил от себя и побежал следом за Олесей.
Он догнал ее уже на террасе. Схватил за плечи, резко развернул к себе.
— Леся, не уходи, — умоляюще заглянул в глаза цвета крепкого кофе.
— Ты подонок, Миша. Был всегда отморозком, им и останешься, — с презрением проговорила она. — Я думала, ты хоть немного исправился. Но нет… Люди не меняются, это точно. Что тогда, пять лет назад, лишил меня невинности и на песок бросил, как ненужную вещь, тут же открестившись от меня, что сейчас…
— На какой песок? О чем ты говоришь? — на миг замер Михаил.
— Ты даже не помнишь… Напоил шампанским, на пляж привез, похоть свою удовлетворил, а потом перед другом неудобно стало. «Не говори Игорю о том, что сейчас произошло…» Не помнишь, да? А я помню!
— Боже… — он вытер лицо рукой. От напряжения и духоты на лбу выступили капельки пота. — Я же не знал, что ты девственница… Ты вела себя совсем не как невинное юное создание!
— Теперь это все уже неважно… Я с Русланом свою жизнь, после того, как ты мне ее сломал, заново построить пыталась. Он меня доверять научил. Аты еще раз все переломал. Вставил свои пять копеек.
— Я же тебя защищал, Леся! — в отчаянии вскрикнул Миша. — Я лишь хотел, чтобы ты спокойно жила!
— Хочу тебя разочаровать — тебе и этого не удалось!
— Он бросил тебя, Леся! Как ты не можешь понять?! Он просто оставил тебя!
— Сейчас мне уже все равно… — Олеся с горечью взглянула на него. — Я ухожу от тебя, Миша. И не смей меня останавливать.
Она поспешила к выходу из ресторана. Он стоял, как вкопанный, и с отчаянием смотрел, как она подходит к таксисту, как называет адрес, как садится в машину.
Такси тронулось с места, и вскоре скрылось за поворотом. Он все стоял, оглушенный своим горем, сжимая в кармане брюк маленькую бархатную коробочку с изящным золотым колечком, усыпанным россыпью бриллиантов. По иронии все той же судьбы, этим вечером за ужином у отца он собирался сделать ей предложение.
Такси привезло Олесю домой. Пошатываясь, словно пьяная, поднялась она по ступеням. Резко распахнула входную дверь. Игорь все так же лежал на диване под телевизором. Рядом, в кресле сидел отец. Сердце пронзила еще одна догадка.
— Ты ведь знал… — приблизившись к брату, глухо проговорила она. — Знал, да? Ну же, говори, тварь! Шестерка вороновская!
— Лесь, ты чего? — опешив, с открытым ртом уставился на нее брат. — Ты почему еще не у Миши дома? Сегодня же ужин, забыла, что ли?
— Когда Руслана били, ты там же стоял?! Там?!
— Какого Руслана? — сев на диване, захлопал глазами Игорь. Потом резко вспомнил, сразу обмяк. — Тебе кто об этом рассказал?
— Остановить их не мог?! Мрази, вы же мне жизнь сломали!
Леся бросилась на брата. Как безумная, начала бить его по лицу, по плечам. Из горла рвались дикие крики и всхлипы.
Со второго этажа прибежали мачеха и Марина. Отец кинулся к детям, начал оттаскивать дочь.
— Леся! Леся, приди в себя! — крепко прижимая ее к своей груди, кричал он.
— Жизнь сломали?! А может, мы тебе жизнь спасли?! — растирая кровь из разбитого носа по лицу, прохрипел Игорь. — Что бы ты сейчас делала?! В тюрьму передачки бы носила?
— Леся! — прижимая руки к животу, всхлипнула Марина. — Он бросил тебя, Леся! Оставил Мише, как трофей! Неужели ты думаешь, что если бы он хотел с тобой быть, его бы напугали два придурка с бейсбольными битами? У него денег полно, и охрана собственная есть, похлеще, чем у Миши! Думаешь, он бы не вернулся за тобой? Смирись уже, Леся. Ты только Мише и нужна была всегда.
Игорь, прижав руку к носу, побрел в сторону ванной комнаты. Марина и мачеха засеменили за ним следом.
Олеся затихла. Резко обмякла у отца в руках, припала к его плечу и глухо зарыдала.
— Ну, же, не плачь, малышка. Иногда так бывает. К сожалению, жизнь не всегда только праздник, — поглаживая ее по голове, ласково говорил отец. — Порой она причиняет невыносимую боль. И на черное и белое ее тоже сложно разделить. Всегда есть мерзкая серая мешанина.
— Я ненавижу их двоих… Руслан ведь казался мне самым лучшим… Я так сильно любила его… А он оставил меня здесь, на растерзание Мише…
— Ты слишком идеализировала Руслана. Приписала ему качества, которых у него и не было.
— Я хочу умереть, папа…
— Не надо… Все образуется. Чему быть, того не миновать. Позволь времени все расставить на свои места. Отдохни немного. Вот увидишь, сердце само подскажет, кто тебе нужен. А если захочешь уехать отсюда, я помогу.
— Я не хочу уезжать. Как я буду жить без тебя, папа? — плакала она. — Я любила Руслана. Для меня он был почти святым. Но Марина права. Бросил он меня. Бросил… Господи, мерзко-то как… Получается, кроме Миши я действительно никому не нужна оказалась…
— Леся, — подошла к ним Мариса. — На вот, валосердина выпей.
