Мы тем временем вышли из тоннеля, и попали в небольшой грот. В конце пещеры была еще одна дверь, из-за которой исходил шум. Я остановился и резко повернулся к Сергею. Посмотрел ему прямо в глаза, а после достал из кармана старую металлическую фляжку и протянул ему.
— Пей.
Он немного замешкался, но быстро собрался и как можно уверенней сказал, что не хочет.
— Пей, говорю.
— Не буду, зачем?
— Понимаешь, ты человек новый, и я не знаю можно тебе доверять или нет. Вдруг ты крыса. А идти вниз с таким прикупом радости никакой. Так что, либо ты с нами, либо иди в вагончик и отлеживайся двадцать дней, а потом переводись. Не ссы, мы никому не скажем.
Он посмотрел мне прямо в глаза, затем легко улыбнулся.
— Странные вы.
Он взял фляжку и сделал глубокий глоток.
— Вода!? — он бы удивлен.
— Вода-вода, рано тебе еще с нами пить, ну, по крайней мере, первая смена должна быть сухой. Самое главное, ты прошел проверку. Все, пошли, за дверью будь осторожен.
Мы открыли дверь, горячий воздух обдал лица, и кажется, достал до души. Мы оказались на небольшой площадке рядом с огромной расщелиной. Я подозвал его. С края открылся вид на весь участок. Я указал на огромный дизель и спросил, знает ли он, что это. Он кивнул.
Двигатель ДВ-700, это настоящий гигант: семь тысяч цилиндров, объем каждого с водонапорную башню. Общая длина агрегата пятнадцать километров. От двигателя отходил здоровый вал, который упирался в редуктор, а от него, в свою очередь, вглубь расщелины уходил еще один вал. Даже на таком расстоянии был слышен гул двигателя. Сергей с любопытством ребенка рассматривал новую «игрушку». Затем он посмотрел на меня и спросил:
— Сколько эта махина сжигает солярки?
— Хрен его знает. Но могу сказать, что очень много. Часть топлива завозится сверху, часть добывается внизу. Сегодня туда спускаться не будем, тут работы много.
— А что там? — он указал на маленькую точку в глубине.
— Там добывают Мелоний, нам туда путь закрыт. Секретность, мать его. Пошли дальше, этот вид тебе еще успеет надоесть. Сегодня займемся проверкой ламп и затворов.
Мы скользнули в новый ход.
— Мне вот интересно, где отливали такой блок двигателя, это какой должен быть завод?
— Будет время, покажу тебе этот завод.
— Ты хочешь сказать, этот блок отлили внизу? — не скрывая удивления, прошептал Сергей.
— И не только, все вокруг. Понимаешь ли, проход в мембране имеет площадь четыре квадрата. И ладно машины погрузчики, их можно компактно уложить по частям, а потом сварить внизу, это не проблема. А все, что нельзя было разобрать и уместить в такой объем, изготавливали внизу. Так что, тут у нас особая промышленность, подземная. Видел бы ты это завод, на его фоне Магнитогорский комбинат настоящий малыш. Правда сейчас активно работает только один цех, в нем льют тормозные колодки для лифтов, ну и так, всякую мелочь. Хотя, есть еще одна маленькая литейка для драгоценных металлов, они изредка попадаются в пещерах, так, что смотри в оба. Вал видел? Из специального сплава местной добычи, держит температуру десятки тысяч градусов.
— А как вы его отливали?
— Мы и не отливали, оказалось, он легко обрабатывается, не поверишь чем — обычным деревом. Так что, ни при каких обстоятельствах не швыряй туда Буратино.
Он кивнул. Шутка про деревянную куклу казалась смешной только мне. Я продолжил.
— Все шестерни смазаны специальным составом, изготовленным из элементов Палассового железа. Слышал о таком? Так назывался метеорит, который упал где-то в Сибири. Ученые смогли вывести из него экстракт. Ну, а дальше, хрен знает.
— Откуда ты это все знаешь?
— От верблюда.
— Ну, серьезно.
— Правда, от него. Это старый технический директор, прозвище у него было “верблюд”. Вот он как выпьет немного, сразу заводил часовые рассказы о заводе. Настоящая находка для шпионов. Сейчас на пенсии, говорят, переехал в Крым. Я бы тоже рванул куда потеплее, но это уже, когда стану морщинистым дедом.
Хотя учитывая, как выгляжу, можно сказать, что я уже и есть морщинистый дед. Кого я обманываю, мне суждено сдохнуть на этой работе.
Тем временем мы начали осматривать потолочное освещение. Иногда останавливались и меняли лампочки. Говорили в основном на общие темы, например, кому из нас какие нравятся машины. Сергей был на стороне купе, я убеждал его, что лучше всего — это рамный внедорожник, на нем хоть в лес, хоть на рыбалку. Два пункта, которые я избегаю последние пять лет. Потом поговорили о кинофильмах, о еде, об алкоголе. За разговорами пролетели первые пять часов. Мы выбрались на небольшую террасу и расположились на обед. Возвращаться далеко, и мы решили устроиться прямо на участке. Пять бутербродов и бутылка теплого морса. Зашипела рация. На связи Вовка.
— Паша, как дела? Вас ждать на обед?
— Нет, мы на десятой отметке. Перекусим тут.
— Как новенький, не труханул еще?
— Ха, вспомнил себя в первый день?
— А, что я? Я был орлом.
— Орлом, орлом еще каким. Все, прекращаем базар, аккумуляторы садятся. Эти сволочи, опять их не зарядили.
