Он стоял вахты на буровой, летал в базовый город, отлучался, но в груди ничего не утихало, напротив, саднило, гнало по ночам сон — вот почему он смалодушничал и сошел сегодня утром в поселке…
«Спрашивается, на кой мне все это нужно?»— думал Родион. Он медленно переодевался и шагал по тесному вагончику, нарочито тяжело ступая, будто желал что-то придавить. Он даже под ноги внимательно поглядел. И усмехнулся. Лицо медленно, густо покраснело.
Через открытую фрамугу он услышал, как к гулу дизеля на буровой стал слабо примешиваться новый посторонний звук — и не вдруг понял, что это от куста скважин возвращается на своем ГАЗе Завьялов.
Родион натянул робу, приладил каску и направился на буровую.
Павел чувствовал, что без тулупчика продрог. Он и так сдерживался при Нине и Бочинине, чтоб уже не ворошить эту тему с тулупом своим, да и не остыл насовсем тогда в горячке, в борьбе с окаянным этим таежным проселком, а теперь хотелось тепла.
Дорога-дорога… А кому тут легко?
Бочинин в этой тайге, что в пургу, что в зной — все кругом обмерил! У него же кроме куста полно одиночных разведочных скважин, раскиданных в тайге. Они тоже нефть дают, из них тоже топливо качают, и все их надобно обойти да проверить, хорошо еще, если вдвоем с оператором, а то и одному. И что же? Ружье на плечо, чтоб какая-нибудь зверюга не съела, ноги в руки — Я пошел!.. У Бочинина жена Лида. Добрая. Сына ждет. И в базовом скоро Миша отличнейшую квартиру получит: две комнаты, кухня, лоджия… Специалист потому что! Постоянный кадр! Пора уже иметь нормальные условия.
Или буровикам легче? У них же непре-рыв-ный технологический цикл! Чуть застопоришься — что угодно может быть: и обвал стенок скважины, и заклинится долото, да мало ли?! Пока везешь людей, наслушаешься разговоров — голова кругом! И темп у буровиков, темп! Разбурили первый куст, на второй перешли. И сами же монтажникам вышек говорят: «Быстрей нам вышки собирайте!»
А вышкомонтажники? Их эти дни в поселке не слышно и не видно, все по углам попрятались, и никто в город не летит — не желают. Несчастье потому что. Такой у них мастер — орден имеет, одиннадцать лет вышки ставит по всей Сибири, и вот надо же, третьего дня у них вышка при передвижке упала. Три секции начисто покорежило, и теперь мастеру могут выдать по первое число: выплачивай!
Хорошо еще, без жертв обошлось. Мастер рассказывал: «Как чувствовал! Только трактора зацепились, я своим говорю: чтоб на тридцать метров вокруг духу вашего не было».
Дернули сильно — вот что! Дернули и думали — ну, все! Но вышло по-другому.
А орсовские? Они же пятнадцать дней в городе, пятнадцать на вахтовом. От зари до зари! И он, главное, хорош гусь, Завьялов Павел Степаныч… Месяца два назад было: вернулся с вахтой, все чин чином, а после что-то в общежитии провозился, топ-топ в столовку, а уже закрыто. Стал двери дергать, орать благим матом: «Ну, вы, куклы!» — срам, и только.
Уж обламывал себя, обламывал — и все без толку.
Кузьмич ему еще в Горьком сказал: «Не шоферский у тебя характер, Павлуха. Выдержки маловато!» Он тогда обозлился. «Ничего, сойдет для сельской местности». Потому что в Горьком же регулировщик его чуть-чуть не штрафанул — хорошо, у него сдачи не нашлось; у Завьялова только крупные купюры были, и регулировщик отпустил его и будто даже похвалил: «Сибиряки!»
Ага, сибиряки — без году неделя.
…Завьялов выезжал из чащобы на площадку буровиков. От вагончика на полозьях навстречу ГАЗу шел человек в робе и каске. Павел не сразу узнал Родиона Савельева, помощника мастера, которого сам же и вез от вахтового час назад,
Притормозил.
— Слышь, Савельев! Такое дело… Ты водовозку на куст не подгонишь — вертолетную полить? А то я Нине пообещал, но что-то дорога хныкает, вовсе уже развезло…
— Водовозку?
— Думал, быстренько обернусь туда-сюда, а меня люди ждут на дожимной, они ночь на вахте стояли — в поселок забрать надо… Подгони, а?
Завьялов частил словами, спешил и уже не замечал, что Родион, вначале с интересом слушавший его, вдруг отвел взгляд, что-то прикидывая. Внезапно помощник мастера спросил:
— Никитину, говорят, ты в Сибирь сагитировал?
— Ну! Было дело.
— Как же это получилось?
— Жизнь, — пояснил Завьялов. И уточнил: — Так подгонишь?
Усмехнувшись в бороду, Родион Савельев сказал:
— Ладненько. Ты езжай, езжай.
И тут с буровой его позвали.
Он перепрыгнул через навесной шланг, подбил сапогом мелкую корягу и по зыбкому дощатому трапу взбежал на вышку, а Завьялов поехал к дожимной насосной станции, где его заждались Рита и Оля.
Медленно ехал, опасаясь дорожных неприятностей.
…А тогда, в Горьком, неприятности у них сразу начались.
