Я почувствовала его дыхание на своей шее, жаркую близость губ, по которым так страстно скучала. Он медленно провёл ладонью по моему животу, нащупал место, где заканчивалась белая блузка, и тут же забрался под неё уверенным движением хозяина. Погладил кожу, вызвав волну мурашек, коснулся пальцем пупка, обведя его по кругу. Ничего серьёзного, ничего недозволенного. Но от этих лёгких ласк сердце подскочило в груди, застряв где-то в горле, и щеки налились румянцем.
— Убери руки, я с тобой не разговариваю, — бросила я гневно, вырываясь.
— Ну вот, опять мы вернулись к тому, с чего начинали, — сказал мужчина, и не думая ослаблять захват.
Я оказалась словно заперта в кольце, ощущая со всех сторон напряженные крупные мышцы его рук, к которым, несмотря на голос рассудка, так хотелось прикоснуться.
— Мы с тобой все решили, — бросила я гневно, вдруг почувствовав, как он прижал меня ещё ближе, теснее. Как одна его рука, прочертив на мне горячую линию, поднялась к шее, отклонив голову в сторону, а другая — синхронно опустилась вниз, проникнув под ремень шортов.
А потом его рот властным движением накрыл маленькую ямку у ключицы, затем поднялся выше, прикусив кожу.
Я закрыла глаза, наслаждаясь его близостью, но все еще не забывая при этом о своей обиде.
— Не хочу тебя видеть и не собираюсь с тобой разговаривать, — бросила твёрдо, хоть отяжелевшее дыхание уже слегка подводило меня.
— Тогда не смотри и не говори, — прошептал он вдруг, а потом повернул мою голову к себе и жадно поцеловал. И я вновь ощутила всю силу его желания, почти физического голода. Его язык проник в меня глубоко и страстно, потом вновь освободил мой рот, горячим дразнящим движением лизнув губы.
И я с каждой секундой все сильнее ощущала, как его жажда становится моей собственной. Как она перетекает в меня с его поцелуями, властным, собственническими скольжением ладоней.
— Давай, я расскажу тебе правду? — продолжил он, выпуская мои губы из плена, но продолжая через каждое слово легонько проводить языком или ртом по моей шее, плечам, уху. — Да я не хотел, чтоб ты знала о том, что кроме тебя есть ещё кто-то другой.
Я попыталась вырваться, услышав то, что понимала и без слов. Но в этот миг Лекс сильнее прижал меня одной рукой, а другой своевольно проник сверху сквозь тонкую ткань трусиков, невозмутимо продолжая:
— Сперва я вообще думал, что ты такая же как все. Что тебя интересуют только деньги и шмотки, — его голос при этом с каждым разом звучал все более хрипло. В нем все сильнее слышались низкие вибрирующие ноты, заставлявшие что-то внутри меня сжиматься от волнения. — Но секс с тобой оказался бесподобен, — промурлыкал он, скользнув пальцами к предательски влажной долине моего желания. Я глубоко вздохнула, сжимая ноги, пытаясь убрать его руку, разжигающую во мне пожар. — Я действительно чувствовал себя простым смертным, трахнувшим вакханку…
— А я — одна на миллион? — повторила я фразу, которую он произнёс несколько минут назад.
Лекс радостно улыбнулся и прижал меня крепче.
— Ты — даже больше, — ответил он и накрыл мои губы поцелуем.
Я довольно зажмурилась, отвечая на ласку. И даже молчаливый греческий шофер Харлампий не мог заставить меня испытывать чувство неловкости. Он был личным водителем, а значит получал зарплату за свою невозмутимость. А такой момент мне совершенно не хотелось омрачать стыдом.
«Потом попереживаю о своей вновь потерянной на людях девичьей скромности», — подумала я спокойно.
Интересно, в какой момент я поняла, что счастлива?
Белый Audi привёз нас на лазурное побережье Солоников. Двухэтажная белоснежная вилла в каких-то трехстах метрах от моря поражала взгляд своей красотой.
Лекс вышел из машины и открыл передо мной дверь.
— Ну, как тебе домик? — спросил весело он.
— Домик? — повторила я. — Да это же настоящий маленький дворец…
— Да брось, ты преувеличиваешь, — махнул рукой он, действительно не поверив моему удивлению. Прошёл вперёд, открыл массивные автоматические ворота и провёл меня внутрь.
Харлампий в это время спокойно припарковал авто на территории виллы.
Выложенные красным камнем дорожки привели нас к гладким мраморным ступенькам, вдоль которых в огромных вазах росли бордовые кустовые розы.
— Зачем мы сюда приехали? — спросила я, поднимаясь по лестнице вслед за Лексом.
— Ну как, я же говорил, что снял тебе дом на побережье! — спокойно бросил он через плечо, открывая дверь.
— Та-ак, — протянула я недовольно. — А я, кажется, не успела сказать тебе, что не желаю быть содержанкой…
— Да, — хитро подмигнул он, отходя в сторону и пропуская меня внутрь помещения. — Ты как раз убежала, когда мы говорили.
Я фыркнула, ныряя в заманчивый полумрак и прохладу дома. На улице все же было очень жарко.
Вся вилла навскидку имела метров четыреста по площади. Два этажа, четыре спальни, два санузла, две кладовые, гостиная и кухня.
— И это все для меня одной? — удивилась я, быстро осмотрев все комнаты. — Зачем?
— Ты забываешь про меня, детка, — сказал Лекс, ухмыльнувшись, — я буду жить здесь же, если тебе не вздумается меня выгнать.
Я слегка покраснела.
