Сколько же там имён, со всеми их многочисленными родственниками, до которых сумел «докопаться» Пикуль!
А «копал» он глубоко. Достаточно рассказать один, но не единственный забавный эпизод. Однажды за вечерним чаем Валентин Саввич беседовал с одной литературной дамой, редактором его романа (для секретности назовём её так). «Прощупав» её родословную и заглянув в картотеку, доморощенный Шерлок Холмс неожиданно воскликнул:
— О голубушка! Так ведь ваш дед, вот он, кстати, занимал при дворе весьма высокий пост в полицейской жандармерии…
Дама некоторое время сидела словно окаменев, затем с трепетным волнением произнесла:
— Умоляю, Валентин Саввич, никому об этом не говорите — у меня из-за этого на работе могут быть большие неприятности.
Грустно посмеявшись в узком кругу над этим фрагментом нашей суровой жизни, мы никогда и никому о нём больше не рассказывали. Я огласила сей эпизод лишь потому, что знаю: пулемёта ранее угрожавшей даме в амбразуре уже нет…
Сделав такую перебивку, позволю себе вновь вернуться к скучным «картонкам».
Для составления картотеки Валентину Саввичу нужны были каталожные карточки и разделители. При каждом посещении Москвы и Ленинграда я обязательно их привозила, но запасы быстро таяли. Дело в том, что Пикуль использовал для картотеки высококачественные — тиснёные или глянцевые — карточки, которые даже в столицах были «деликатесом».
Неоднократно помогал в этом деле генерал Евгений Николаевич Махов, служивший в то время в ГДР.
А с разделителями была просто беда. Их писатель делал своими руками из коробок для конфет или обуви.
Немало удивительных сведений можно найти в картотеке
Снимем с полки любую книгу, откроем на произвольной странице, прочтем первую встретившуюся фамилию… Затем подойдем к
Картотека исторических лиц насчитывает около 80 тысяч карточек. Проработав более тридцати лет в библиотеках, могу сказать: ничего подобного я не видела ни в одной, даже самой крупной библиотеке.
У Пикуля в картотеке, например, собраны сведения обо всех выпускницах Института благородных девиц, начиная с первого выпуска при Екатерине II и до последнего — предреволюционного. Подробно представлена документация о царских пажах и жандармах Российской империи и много других редких, а сегодня просто уникальных сведений.
Следует отметить, что картотека исторических лиц (иначе он называл её — покойницкой) охватывает события до Октябрьской революции. Но иногда случалось неожиданное: своих современников он встречал в исторической картотеке.
На некоторых карточках картотеки исторических лиц указано от трёх до тридцати источников. Это колоссальный труд.
И если бы Валентин Саввич ничего не написал, а составил потомкам эти уникальные в своём роде картотеки, то только за это специалисты в области истории, генеалогии, искусствоведения должны быть благодарны ему безмерно. А имя его не сгинуло бы в безвестности.
«На кухне» исторического романиста почти всегда одновременно готовилось несколько разных по тематике блюд, но весь процесс шёл по определённому, одному ему известному плану.
И с этого плана Пикуля было довольно трудно сбить. Он, как правило, не бросал начатого дела, а только переключался с одного на другое, нужное ему.
Работая над «Фаворитом», Валентин в это же время внешне незаметно, как-то органично, начинает изучение материалов о походе Наполеона в Россию и главном герое нового произведения — генерале Моро.
Писатель подбирает материалы о наполеоновской эпохе, просит принести необходимые источники, делает выписки, составляет по Бонапарту «почасовик». А сам процесс написания книги по подробному «почасовику» был для Пикуля, как говорится, делом техники.
После непродолжительного, но довольно мучительного раздумья над рецензией из издательства «Советский писатель» и редакционным заключением по поводу романа «Три возраста Окини-сан», он принимает ответственное решение: разорвать договор с этим издательством.
Болезненность такого шага не столько в том, что аванс надо как-то возвращать, сколько в печальной реальности, что твою книгу печатать не хотят.
