Наполеон в видении автора — скорее властолюбец, никогда не щадивший людей, готовый к массовым кровопролитиям ради собственного честолюбия, ради своих чисто эгоистических намерений. Пикуль признавал величие Наполеона как полководца, но оставался нетерпимым к нему как к человеку. «Именно по этой причине моими героями стали Моро и Мале, столь дерзко выступившие против диктатуры великого корсиканца».
Жизнь полна неожиданностей, и даже в это насыщенное работой время было множество встреч, пусть коротких, но чаще всего приятных и полезных, запоминающихся и обогащающих, но никуда не денешься, всё-таки немного ущербных для сегодняшнего конкретного творческого этапа.
С восторгом встречал Валентин Саввич приехавших вместе военного журналиста Эдуарда Фёдоровича Лунёва и знаменитого актёра Сергея Петровича Никоненко, с которым, наряду с другими, шёл и разговор об экранизации книг Валентина Пикуля, в частности, романов «Окини-сан» и «Баязет».
По традиции 23 февраля было много военных с тёплыми поздравлениями и всеми сопутствующими им «атрибутами». Запомнилась писателю встреча с москвичом В. М. Чулика-новым. Вячеслав Михайлович, любитель и знаток литературы, с первых шагов следил за творчеством Валентина Саввича, собирая все материалы вплоть до публикаций в самых малотиражных газетах. Думаю, что мало кто из читателей располагает такой или подобной информацией.
Нервное напряжение, сопутствующее созданию романа, было отнюдь не меньше. От «ершистого» Пикуля просили что-нибудь «нейтрального», а он взялся за роман о Моро, «нейтральность» которого просматривалась весьма призрачно. Связь же его с днём сегодняшним была довольно очевидна. На скамье подсудимых Моро говорил:
— Навязывая свою волю и свои взгляды соседним народам, мы искусственно вызываем кровопролития, от которых уже начала уставать Франция, а скоро устанет весь мир. Штыки хороши для атак, но штыки совершенно непригодны для того, чтобы на их остриях переносить в другие страны идеи…
Злободневность этих слов, произнесённых много лет назад, солидарность с ними автора — всё это делало книгу, мягко говоря, дискомфортной для тех же верхних эшелонов тогдашней власти…
Война в Афганистане набирала силу…
До чего же порой полны парадоксов бывают исторические параллели.
Генерал Жан Виктор Моро, слава которого (в какой-то момент) затмила славу Наполеона, сражавшийся в Италии с войсками Суворова, противник личной диктатуры императора Бонапарта, республиканец с идеологией борца за справедливость, свободу и независимость, был приглашён Александром I на службу военным советником при ставке российского императора. Да. Валентин Саввич очень любил делать героями своих книг ярких, незаурядных личностей, сила характера которых наиболее контрастно проявляется в период тяжёлых испытаний.
Симпатия к герою романа проявлялась у Валентина Пикуля даже в тщательно подобранных эпиграфах, в которых чувствуется что-то сугубо автобиографическое:
«Я сделался солдатом, потому что я был гражданином».
В знак искреннего уважения я вынесла в заголовок имя этого благородного человека, энтузиазм и личная инициатива которого внесли неоценимый вклад в дело укрепления культурных связей между народами.
Заочное знакомство с Максом Эйльбронном произошло для Пикуля весьма неожиданно.
С помощью советского посольства Валентина Пикуля нашло письмо Макса Эйльбронна, в котором он просил автора дать согласие на перевод и издание в Париже романа «Пером и шпагой». Это было начало деловой и дружеской переписки. Мне хочется сразу дать читателю почувствовать её атмосферу и познакомиться с переводчиком.
Поэтому привожу здесь одно из (как видно и по содержанию) далеко не первых писем Эйльбронна.
Два листа исписаны аккуратным, разборчивым почерком:
«ПАРИЖ. Четверг 9 июня 1983 г.
Дорогой господин Пикуль!
Во-первых, мы с женой хотим Вас поблагодарить за приглашение приехать в Ригу (Ваше письмо — 20.05.1983).
К сожалению, я думаю, что это очень трудно в этом году. Я очень занят. Но мы были бы очень рады познакомиться с Вами.
Во-вторых, Вы мне написали “о себе”. Я думаю, как переводчик Вашей книги, мне надо Вам рассказать тоже “о себе”.
Я очень старый! Мне 80 лет, а жене 78 лет. Всё-таки мы живые и здоровые.
Я только дилетант в переводе! Это моё любимое занятие и отдых… Я президент большого комплекса универмагов “GALERIES LAFARETTE…” во Франции.
Мы удивительные люди! Мы начали изучать русский язык только 20 лет тому назад (когда мне было 60 лет). У нас много друзей в Советском Союзе и тоже в Советском посольстве в Париже, так как мы очень любим Вашу страну.
Я много работаю и тоже, как Вы, много воевал…
С уважением Макс Эйльбронн.
P. S. Ваша книга “Пером и шпагой” продается во Франции. Через несколько дней я Вам отправлю рекламу в газетах о Вашей книге.
Сейчас я почти закончил переводить “Битва двух железных канцлеров”, но будет трудно найти издателя.
Моя жена уже искала книги о генерале Моро. Но до сих пор она ничего не нашла. Но она продолжает свои поиски. М. Э.».
