– Как подумал, что ты могла погибнуть, так и не попробовав эту прелесть, аж совесть замучила. – Дворецкий нерешительно протянул мне тару и тихо, даже через силу, добавил: – В общем, можешь даже с горла.
Я взяла бутыль за пузатый бок и попыталась вырвать из цепких костей умертвия, но потерпела сокрушительное поражение. На этот раз суставы скелета держали его пальцы на месте, не позволяя им так просто оторваться. Это еще раз доказывало, что вся «рассыпчатость» дворецкого – это нервное.
– Что-что? – специально переспросила, чтобы услышать это еще раз.
– Можешь выпить залпом и с горла! – выкрикнул Ричард, отпустил, наконец, бутылку и, чуть ли не плача, простонал: – Кощунство! Варварство! Форменное безобразие! Как можно так неуважительно с трудами мастеров обращаться-а-а.
– Не ной. Сам принес. – И я откупорила бутыль. Тут же по палате поплыл дивный аромат.
Умертвие тут же приободрилось, впялило пустые глазницы в мою бутыль и, я уверена, мысленно облизнулось. Пока мой бурбон не забрали назад, я одним движением перевернула тару и начала наслаждаться напитком. На середине бутылки Ричард начал хныкать. На двух третьих открыто причитать, а на последней капле у дворецкого сдали нервы.
– Святотатство! Сжечь тебя за это на площади! Невежественная девчонка-а-а. – И скелет рассыпался по полу.
Только в такие моменты проявлялась внутренняя сильная суть умертвия. В остальное время он был крайне впечатлительным, услужливым дворецким. Всегда вежливый и ответственный.
Я же наслаждалась не только истерикой Ричарда, но и приятным теплом, что расползалось по телу. Все же Гледшир угробил на меня столько природных сил, что, не будь я инквизитором, уже светилась бы изнутри. Бурбон прекрасно справлялся с выводом из организма остатков магии, к которой я была невосприимчива. В антимагической сути было много плюсов и значительный минус имелся. Меня нельзя вылечить магией, только зельями на травах и традиционной медициной. Конечно, мое тело восстанавливается намного быстрее обычного человеческого, но этого все равно маловато для мгновенного заживления. Даже Гледшир мог воздействовать только на печать, а не на меня. Возможно, немного на душу, но не более. Вот такой интересный изъян. Это объясняло, почему я везде таскаю с собой кристалл силы.
Я посмотрела на пустую бутыль, заметила несколько оставшихся капель и решила не бросать их в одиночестве. Стоило мне осушить сосуд полностью, за спиной раздался насмешливый голос ведьмака. А ведь я даже забыла, что он находился со мной в одной палате.
– И у тебя есть скелеты в шкафу, – поддел Вольфган. Не удержался. Стало немного неловко, но совсем чуть-чуть. Мало что способно смутить детектива Линсбрук.
Я хотела ответить что-то колкое, но не успела. Ричард уже собрался, причем как в прямом, так и в переносном смысле, и дал отпор первым.
– Молодой человек, я никогда не ночевал в шкафу. И даже не сидел там больше десяти минут. Для такого низкого высказывания у вас должна была быть веская причина.
Ведьмак опешил и глупо уставился на умертвие, пытаясь сформировать достойный ответ. У него это плохо получалось, и глава продолжал молчать, изредка что-то мыча. Теперь уже смеялась я – громко и не таясь.
– Я вам не помешал?
Вот кого я не ожидала увидеть второй раз за день, так это Бишполя. Кажется, дело оказалось гораздо серьезнее, нежели предполагалось.
– Даже если и так, то вы вряд ли уйдете.
– Верно, но я хотел быть вежлив. – Антуан улыбнулся и вошел. Тут же перед ним появился Цербер, выгнулся дугой и громко зашипел.
Вот это номер.
– Гледшир, малыш, угомони своего фамильяра. – Бывшего инквизитора позабавил выпад кота, но вряд ли он воспринял его всерьез.
– Он не мой.
– Так ты не отказался от идеи передать свою силу Валерии через фамильяра, упрямый юнец? – пробасил Бишполь, приземляясь на кровать ведьмака, прямо между нами. – И как? Лайтхолл все еще стоит.
ЧТО! Какого демона здесь происходит!
Я уверена, в тот момент меня перекосило так, как никогда раньше. Когда Антуан повернул голову в мою сторону, то сразу все понял.
– О, Валерия, ты меня разочаровала. Неужели ты поверила, что фамильяр может самостоятельно разгуливать по департаменту? Вольф, конечно, не гений, но и не полный идиот.
Второй раз за день мне захотелось провалиться под землю, можно даже к демонам в Глубины, лишь бы не смотреть на ведьмака. Какая же я была дура. Все было так очевидно. Гледшир изначально не пылал желанием вернуть Цербера. Слишком легко он оставил кота мне. Могла бы и догадаться. Стыд-то какой!
– Скажи еще, что печать тоже снял Вольф, и можно в петлю! – громко простонала, опуская голову между колен и прикрывая ее руками.
Тишина наверху сначала озадачила, а потом и напрягла. Стоило догадаться, что в моем спасении много странного. И самое основное – это то, как Бишполь успел к месту преступления, когда я умирала на руках у ведьмака. Нереальное стечение обстоятельств, которое в свете последних открытий казалось абсолютной небылицей.
– Как ты смог снять печать? – спрашивала я, все так же опустив голову. Еще одно потрясение – и я стану затворницей!
