– Кваску надо… для настроения, – подмигнул Валера Миле с подругой.
Шурик окинул хозяйским взглядом компанию и выделил слабое звено:
– Юное дарование, сгоняй за кваском, – обратился Шурик к светловолосому парнишке, отваливая мелочь из кармана, Валере почему-то понравилось, что паренек дедовщину не принял, а выдвинул встречное предложение:
– Может, вместе пойдем в порт? Там и попьем, да и делегаты скоро появятся.
– Да, пойдем! Протиснуться поближе еще нужно! – оживились девчонки.
Недобро зыркнув на юное дарование, посмевшее возразить, Шурик снисходительно улыбнулся девушкам:
– Публика требует, – и вопросительно взглянул на Валеру. Со всеми Шура Гоцман держался раскованно, даже панибратски, зачастую скатываясь в покровительственный тон. Только не с Валерой. Им он искренне восхищался. Уважал. Общее увлечение музыкой тоже сближало.
– Ладно, – широко улыбнулся Валера, – только давайте познакомимся. – Он заметил заинтересованные взгляды, которые бросала украдкой подруга Милы. Не то чтобы он, как Шурик, млел от любого знака женского внимания, но льстило, что понравился кому-то просто так. Не потому, что поет.
– Валерий Ободзинский, – захотелось звучать солидно и взросло, но природная легкость взяла верх, и к серьезному тону прибавились обаятельная улыбка и шутливый полупоклон.
– Константин, – неожиданно представился белобрысый парнишка с таким же полупоклоном. Все понимали, с кем знакомился Валера, и веселая бойкость юного дарования заставила компанию рассмеяться. Когда хохот немного утих, девушка, что пришла с Милой, смущенно повернулась к Валере и сказала:
– Марина. Я из Ярославля.
Валера подмигнул ей, все двинулись к морю.
Сегодня оно отливало изумрудом, бережно поднося корабли с делегатами к пристани. Благоухали расставленные в огромных вазонах цветы. С открытых веранд доносились шутки и хохот. Возбуждение передавалось от одного к другому, превращаясь в возгласы нетерпения и комментарии происходящего. Молодежь в карнавальных костюмах и масках, с шарами и плакатами теснилась у причала.
Маратик гордо поднял указательный палец вверх:
– Одесситы первыми увидят делегатов!
– Ну… через пару дней посадим на поезд и, как говорится, ауфидерзейн! – не так восторженно отозвался Шурик. – Основной праздник пройдет в столице.
Девчонки в разговоре почти не участвовали. Мила нервно пританцовывала, стискивая руки перед грудью:
– Представляете! Мы их сейчас увидим!
– Точно! Смотрите! – поддержал Костя. Первый корабль причаливал к берегу, и можно стало различить людей на палубе, размахивающих руками.
– Девчонки наши совсем голову потеряли, – в шутливом тоне Шурика проскользнула нотка досады, – то ли еще будет, когда молодчики на берег сойдут. Может, в гостиницу за ними побежите?
– Так нам и скажут, куда их повезут. Вон уже автобусы стоят. – Мила огорчилась всерьез, словно и впрямь хотела бежать за делегатами в гостиницу.
Валера украдкой бросил взгляд на Марину. Та смотрела на причал с улыбкой, но без лишнего любопытства. Словно почувствовав его, обернулась, но тут же отвела глаза. Валера ощутил тепло в груди. Несмотря на пристальное рассматривание иностранцев, волнуется Марина не о них.
Он с отстраненной улыбкой задумался о конце железного занавеса. Открывается дорога на Запад. Сможет ли он удивить людей, которые и так сыты музыкой, культурой и книгами? Казалось, что пьянящее чувство свободы разлилось в самом воздухе Одесского причала. Из сомнений выдернул Шурик, ревниво пытавшийся вернуть внимание Милы:
– А мы с Цуной вечером играем для наших гостей.
– Да ну… – не впечатлилась Мила, – для индейцев? Это не то.
Интерес к беседе она потеряла, когда поняла, что никто не собирается помогать ей проникнуть в гостиницу делегатов.
– Не только! – кипятился Шурик. – Еще итальянцы подтянутся!
– Вон видите плакат у институток, – рассудил Вилька, – у них написано, кого встречают.
Становилось тесно. Моряки и рабочие, курсанты и студенты, фотографы и фарцовщики, проститутки и любопытные зеваки – все шумно приветствовали гостей. Валера разделял этот неподдельный интерес к приезжим, но казалось, что город сошел с ума. Ему хотелось поддаться всеобщему безумию, но утренняя ссора липким комком сидела внутри, не отпуская.
Валере понравилась подтянутость и раскрепощенность идущих по трапу ребят, а Шурик смотрел только на девчонок.
– Оцым-поцым, – сплюнул он, – не могли подобрать других? Мы для них самых красивых, а они?!
– Значит, придется тебе заигрывать с нашими, – Валеру смешило искренне расстройство друга.
– Пффф… я тебя умоляю. Наши в полной отключке. Они в этих иностранцах души не чают.
– Да ну брось, – возразил Валера. Он видел, как делегаты бросаются целовать и обнимать студенток, но далеко не все обнимали гостей в ответ. Многие смущенно сторонились. – Лишний повод задать сегодня жару! Пусть знают, что и мы не промах!
Несмотря на внешнюю браваду, Валера волновался. Вдруг что-то пойдет не так? Приезжие выглядели крепкими и уверенными, а он истомился уже, ожидая начала концерта. Уговорил Шурика вернуться в клуб, проверить аппаратуру, осмотреть еще раз площадку.
