Владимир Иванович долго и пристально разглядывал сына, а потом весело хмыкнул.
И Валере показалось, что где-то качнулись весы, на одной чаше которых лежали слава и успех, а на другую упал этот отцовский взгляд.
Слава принесла шальные деньги. Клубы и концертные залы охотно включали Валеру в программу, его узнавали на улицах, не стало отбоя от девушек. После концертов подходили незнакомцы, звали в бары, где, угостив коньяком, предлагали за «серьезные» деньги спеть на юбилее уважаемого человека. Валера соглашался на все. Успех опьянял, а красноватая нотка в коньячной прозрачности словно приобщала к взрослости. Да и не видел особых оснований для отказа. Деньги плывут в руки? Бери и гуляй!
Льстило, что на вопрос, кем работаешь, гордо отвечал: «Артистом!» Деньги давались легко, тратились бездумно в тех же барах и винарках. Теперь он презрительно смотрел на ровесников, толпящихся вечерами у выступающих стоек «Куяльника» за газировкой с двойным сиропом «Крюшон». Сам же водил ребят по «большому» кругу, начиная с пролетарской винарки на углу Водопроводной, где пропивали зарплаты рабочие Сахалинчика, а потом вдоль Привоза по Эстонской. У входа в парк Ильича, на Запорожской и Степовой случались масштабные сходки и драки. Как-то на драку молдаванских с ментами сбежалась на подмогу вся Одесса: толпы шли по улицам, Молдаванку заполонила боевая техника, все волновались, кричали, мелькали ножи и дубинки. А Валера веселился: «Ай-да мы!»
Деньги спускались по щелчку пальцев. Иногда настолько легко, что приходилось снимать и выменивать еще вчера купленную жилетку или сшитый на заказ пиджачок. Ребята смотрели на выпившего друга с сомнением:
– Цуна, а проспишься, назад не попросишь?
Валера не верил в непоправимое. Наоборот! Скоро его весь мир слушать будет.
– А… – махал рукой, улыбаясь, – заработаю! Я Цуна! Будущее цунами советской эстрады!
После застолий засыпал, где упал, и хоровод праздничных дней продолжался. Постепенно из свиты выпали друзья. Они предпочитали Соборку и парк Шевченко. Там интеллектуалы кучковались по интересам. Говорили про футбол и политику, играли в домино и шахматы, обменивались пластинками и пели под гитару. А Валера хвастался заслугами перед шпаной. Те, подобострастно смотрели в глаза, хлопали по плечам, рассказывали об уличных кражах и звали погеройствовать в мордобитиях. Уже и петь было не нужно. Просто сиди под пиво, водку, коньяк и мечтай. Работа? Учеба? Как-нибудь в другой жизни. Может быть, завтра?
Вытащить Валеру попытался Вилька:
– В парке Шевченко концерт будет. Программа вольная. Опробуешь Коула!
Валера давно хотел спеть «Road 66», но буржуазный джаз не пропускали. Так что загорелся:
– Ух! Вот я их зажгу!
Собирался на концерт серьезно и тщательно. Теперь он мог позволить себе стиль: шил одежду на заказ, ходил в цирюльню на Садовой, купил одеколон «Индийский». Благоухая сандаловым маслом, подарком дружественной Индии, пошел к Вильке.
– Ну ты… херувим! – по-дружески поддел тот. – Хлопать начнут до того, как запоешь!
– А то… – самодовольно улыбнулся Валера.
Зал действительно начал хлопать заранее. Кто-то узнал Валеру, а кому-то просто понравился уверенный, красивый парень. Он царственно оглядел зал и чуть поморщился, когда услышал первые такты вступления. Хотелось настоящего джаза, как на пластинке-миньоне. Однако пришлось ограничиться роялем и гитарой. Ни контрабаса, ни ударных не нашли.
– If you ever plan to motor west… – начал он, и зал замер, – travel my way, take the highway, that is best…[4]
Валера учел отсутствие ударных и изменил исполнение. Добавил блюза и лиричности, подходящих таинственным майским сумеркам. Несмотря на то, что стихи были посвящены остановкам на шоссе, песня звучала, как любовный романс. Когда внезапно включились парковые фонари, обнявшиеся в темноте парочки резко отодвинулись друг от друга. Раздались неловкие смешки, и зал встал, восторженно аплодируя певцу. Валере дарили цветы, смущенные девчонки просили автографы и пытались познакомиться. Потому, когда к нему подошла миловидная дама среднего возраста с солидным мужчиной, не удивился. Теперь он принимал внимание к себе, как должное. Держался высокомерно и снисходительно.
– Да. Здравствуйте. Что вы хотели?
Первой руку протянула женщина:
– Валентина Федоровна Макарова. Администратор в Костромской филармонии.
– Валерий Иванович Муратов. Художественный руководитель и ее муж, – указал мужчина на супругу.
Валера выжидающе молчал, и Валерий Иванович продолжил:
– Не хотели бы поехать на гастроли с нашим коллективом?
Валера давно желал вырваться из Одессы. Ведь как покоришь мир, сидя на месте? Однако следующая фраза заставила вспыхнуть от возмущения:
– Ваше обучение мы возьмем на себя. Подправим технику, произношение…
– А что не так с моим произношением?
– Понимаете, каждый язык имеет свой набор звуков. Английские отличаются от русских… Нужно иначе складывать губы, даже язык держать непривычным образом.
